в аэропорт.
Между горами можно проехать в Ульяновский район. Нельзя сказать, что он совсем не связан с центром города, но среднее время на то, чтобы доехать из какого-то места в этом районе до какого-то места в центре или наоборот, примерно такое же, как среднее время доехать куда-то в Москве. А ведь по населению Тарасов меньше, как минимум, в десять раз.
С другой стороны, сам по себе Ульяновский район довольно велик. Более не стиснутый прибрежными горами, город привольно расползся здесь по степи. И отсутствие в таком большом районе хотя бы одной машины такси было редким невезением. Да только я знала, что не в невезении дело.
Диспетчер посоветовал позвонить через час-полтора. Я понимала, что это бесполезно, но решила ради эксперимента все же позвонить. И очень хорошо, что это нужно сделать не сразу, а позже…
–позже–позже–позже–
Позже я с трудом об этом вспомнила. Скорее через два часа, чем через полтора.
Как мы их провели, я и вспоминала теперь, задыхаясь в предательских каштанах. Но описывать не буду. Мне эти воспоминания дороги, а вам это не так уж неинтересно; а кому интересно, пусть читает другие книги. Я же с тех пор, как меня уволили из рядов, даже в отчетах о выполнении заданий таких вещей не пишу, разве что в самых общих чертах, вроде «он был нежен и неутомим». Потому что ничего, кроме комплиментов, он не говорил, да у меня и цели не было у него чего-нибудь выведать. Наверное, мне хотелось только снять напряжение, не отпускавшее с того момента, как я после заклятия старухи не смогла выйти к машине. Так что он был нежен и неутомим, и хватит с вас.
На самом деле еще до того, как началось то, чего я не буду описывать, я успела пошарить у него по карманам и ящикам стола. Пока он был в ванной, а я, предположительно, ждала его в постели. Ничего особенного. Нашла альбом с фотографиями, а в альбоме, действительно, деда – японца, участника второй мировой, затем – военнопленного. Звали его Ясуо Кацумата. Молодого человека действительно звали Якуро. Якуро Иванович Хабаров, русский. Отец – Иван Петрович Хабаров, мать – Нина Сергеевна Хабарова-Кацумата. Прописка – эта квартира. Раньше жил в центре, на Германской. А вот это интересно! Диплом. Оказывается, Якуро окончил Военный институт иностранных языков. Основные изученные им языки – китайский и английский. А впрочем, ну и что? Все это сделать, включая деда-японца, пара пустяков. Если он из «наших» или из «ихних». Уж не знаю, кто опаснее. В общем, как я и предполагала, ничего особо интересного… А потом вся эта шпионская чушь вообще вылетела у меня из головы. По понятным причинам. И, казалось, насовсем.
Но нет, через два часа я спохватилась, что такси могут опять разъехаться, и, как была, неодетая, кинулась им звонить. Точнее, лениво потащилась им звонить.
Такси согласилось быть через полчаса. Удивительно! Неужели?..
Через полчаса, проведенных тоже очень приятно, за чаем и легкой беседой, мы с Якуро, уже вполне одетые, сидели на лавочке у его подъезда. Такси не спешило, а мне и не хотелось сейчас, чтобы оно спешило. Не говоря уже о Якуро, тот вообще был в отчаянии.
Однако, когда прошло сорок пять минут, он по моей просьбе поднялся позвонить диспетчеру, чтобы узнать, в чем дело. Это простое опоздание, или случилось что. Сама я на всякий случай осталась ждать. Такси могло приехать и, никого не обнаружив, уехать. То, что оно опаздывало, в этом смысле никак не помогало: тем более водитель мог решить, что клиент устал его ждать и воспользовался каким-то другим транспортом. Если бы он у меня был, этот другой транспорт!
Очень скоро Якуро вернулся с печальным известием: его телефон не подает признаков жизни. Поскольку отключать его абсолютно не за что, значит, что-то с линией.
Свой сотовый я стараюсь не отключать. Вам это ни к чему, но сервис фиксации звонков, когда телефон отключен, чтоб потом узнать, кто звонил, облегчает выслеживание сотового, а вот если он включен, то нет. Не для спецслужб, конечно, те могут запросить данные у сотового оператора. Но все же. Потому, идя на дело, я оставила его в машине, чтобы не заиграл в ненужный момент. А до машины-то как раз и не получалось добраться.
И у Якуро сотового не оказалось – вчера сломался и был отдан в ремонт. Будет готов завтра. Если он не врал, чтобы со мной подольше пообщаться. Нельзя было исключить и то, что он участвует в общем заговоре.
Услышав про сломанный сотовый, я поняла, что не имею больше права рассчитывать на помощь этого приятного молодого человека. Либо он играет на другой стороне, либо на моей. В первом случае мне лучше держаться от него подальше для собственной пользы, во втором – ради него самого. В конце концов, он тут ни при чем.
Я решительно встала со скамейки.
Якуро был очень расстроен, когда я последовательно отвергла все его предложения. Вернуться к нему и подождать, не починят ли кабель. Вернуться к нему и подождать, пока он побегает по подъезду, узнает, нет ли у кого исправного телефона. Сесть обратно на эту удобную скамейку и подождать, пока он походит по дворам в поисках прохода к нужной мне улице. Взять его в сопровождающие и идти искать улицу вместе.
Я велела ему смирно сидеть и не лезть не в свое дело и, помахивая сумочкой, удалилась, безжалостно и гордо…
–безжалостно и гордо–жалостно и гордо–жалостно и горько–
…И горько жалела об этом теперь. Так как, пройдя несколько дворов, сунулась в гаражи, потом – в каштаны, где мне и конец приходит. Где ты, где ты, где ты, Якуро?
Глава 6. Яма
И вдруг дышать стало чуть легче. И в голове немного прояснилось. Сначала мне показалось, что уж лучше бы не прояснялось, потому что, оказывается, мерзкие колючки уже засыпали мне все лицо, и я, не в силах пошевелиться, была вынуждена терпеть их скользкие и колючие прикосновения, дышать сквозь них воздухом, пропитанным их присутствием, видеть и слышать только их отвратительное царапающее шевеление.
Потом я почувствовала, что кто-то меня откапывает. И даже потихоньку оттаскивает из этой зеленой могилы. Между прочим, довольно больно – за волосы!
Да меня же спасают! – вдруг дошло до меня. Боль сразу показалась мне приятной: она была свидетельством моего возвращения в мир живых из мира
