думать о зеленоглазом демоне.
Провалилась я в сон резко, словно просто кто-то «выключил» мозг, а потом снова погрузилась в свой персональный кошмар.
— Прими… прими… прими… силу... — шепот, плавно становящийся все громче и бьющий набатом в голове, начал оглушать.
Сон был настолько живым и реалистичным, что порой становилось жутко прям до мурашек, до трясущихся поджилок. Меня как будто обливали ледяной водой, когда страшная и подвижная тень касалась меня. Бросало в жар, когда тени отступали, чтобы снова и снова взять «разгон» и начать набрасываться на меня, словно голодные стервятники, учуявшие кусок мяса.
— Прими… прими… прими… силу…
Как мне было страшно! Я задыхалась, кричала, выла от беспомощности и невозможности проснуться. Меня всю трясло, судороги сжимали каждую мышцу тела. Я уже не стояла посреди темного нечто. Внезапно ноги подогнулись, и я упала. Боль в коленях была такой реальной, что в какой-то момент страх ушел, и вот тогда пришла злость.
— Прими… прими… прими… силу...
Вдруг ненавистный голос и огромные тени перестали пугать. Я сорвалась, закрыла уши руками и завопила изо всех сил:
— ПРОЧЬ! ПРО-О-О-ЧЬ! — одна громкая нота просто оглушала, просто разрывала собственные перепонки, и мне даже показалось, что кровь потекла из моих ушей.
Но вдруг резко всё стихло. Тени перестали одолевать и тоже замерли, как мне показалось, нерешительно. Если раньше они атаковали безжалостно и жестоко, то сейчас они… ждали.
Я убрала руки от ушей и снова уставилась на них. И только сейчас заметила, что их было не двое, а больше. Намного больше. Армия теней стояла передо мной, но ничего не предпринимала. Они колыхались безконтурной субстанцией и как будто следили за мной.
Но зря я расслабилась… Потому что это привело к тому, что я потеряла всю свою искусственную злость. На ее место снова пришёл первобытный ужас. Мало-мальский контроль ситуации был тут же потерян.
— Прими… прими… прими… силу... — ненавистный шепот был последним перед тем, как я… проснулась.
Громко зазвенел будильник, и я подскочила, как умалишенная, дотронулась до мокрого от пота лица и выругалась:
— Чертовы дементоры! Больше никакого Гарри Поттера! Сожгу на хрен все книги! Приснится же…
Была, конечно, мысль, что странные сны связаны с непонятным напитком, но я постаралась отмахнуться от неё. Все же надеюсь, что та гадость не повлияет на мою психику, скоро выйдет из организма, и мои сны снова станут обычными.
Передернувшись, я спустила босые ноги на пол и сбросила рывком промокшее от пота тонкое одеяло. А затем снова кинула взгляд на телефон.
— Так. Срочно в душ и на консультацию, а то опоздаю.
Потом уже куплю билеты, поеду домой и сообщу маме о своем переселении. А то она еще вчера стала задавать вопросы, почему я вдруг решила сменить номер телефона. Но мне удалось убедить ее, что это просто заскок, так сказать.
А может быть, мама просто решила выяснить причину моего странного порыва при встрече. Еще мне надо сообщить матери, что я потеряла подаренную ею подвеску. Признаться, в глубине души я даже была рада этому факту. Она никогда мне не нравилась.
Но мама, подарив мне ее в детстве, взяла с меня обещание, что я никогда не буду ее снимать, мол, это оберег. Хотя я не верила во всю эту сверхъестественную хрень, но не стала расстраивать родительницу, привыкая к вечному холоду подвески из янтаря.
Наверняка она потерялась в кабинете той злополучной квартиры, полной озабоченных психов. Но никакое обещание, данное матери, не заставит меня туда вернуться. Снова мысли понесли меня не в ту сторону.
Нахмурившись, я опять запретила себе думать о нем, а потом улыбнулась. Ничто не испортит мне новый день…
Но как же я ошибалась.
Глава 5
— Алиса Самойлова? — стоило только зайти в стены университета, как ко мне подошел неизвестный парень. Причем самое странное, что он, словно истукан, стоял в холле главного корпуса, и невольно сложилось впечатление, что специально меня ждал. Но ведь это же бред?
— Да.
— Вас ожидают в деканате, — сухо проговорил студент.
— А в чем дело… — не успела я закончить фразу, как странный парень развернулся и ушел. — Эм-м, ну ладно. А мое имя, наверное, у меня на лице написано, — проворчала я, удивляясь, откуда он меня знал.
— Вы меня вызывали? Я — Алиса Самойлова, — проговорила я сразу после стука в дверь.
— Да. Вот вам письмо, — женщина, сидевшая в деканате, передала мне довольно большой конверт и потеряла ко мне всяческое внимание.
Я попрощалась, не дождавшись от нее даже кивка. Сложилось впечатление, что я просто стала невидимкой для нее. Вышла в коридор. Любопытство подогревало меня. Поэтому, отойдя к ближайшему подоконнику, я поставила свою сумку и спешно начала вскрывать конверт. Открыв сложенный листок слегка желтоватого цвета, я… обомлела.
— Это шутка? — растерянно пробормотала я, стоило только начать читать печатный витиеватый шрифт. — «Алисе Самойловой срочно явиться в Столичный Университет Управления (Ч и В) не позднее второго дня от прочтения письма. Документы на перевод и зачисление в учебное заведение прилагаются…» — чем больше я читала, тем сильнее округлялись мои глаза.
Я даже проморгалась и покрутила листок с инструкциями, а по-другому не назовешь это письмо, посветила его на свет. Потом я судорожно начала высыпать все содержимое конверта на широкий подоконник и чем больше перебирала бумаги, тем страшнее мне становилось. Тут была ведомость успеваемости, список изученных предметов и даже моя развернутая характеристика из моего нынешнего университета.
— Мать моя! Меня что же отчислили? Так ведь у меня практически стопроцентная посещаемость и отличная успеваемость, — пробубнила я себе под нос, пока не наткнулась на небольшой листочек. — Боже, тут даже билет на автобус есть с открытой датой! — в ужасе прошептала я. — Нет, так не пойдет. Никто не имеет права меня отчислять или переводить без моего ведома и согласия.
