затем, прищурившись, перевела взгляд на Ферн. — У меня почти получилось?
Ферн закрыла рот, вцепилась в застежку своего плаща, словно хотела раздавить ее, затем захлопнула дверь, оставив Потроста внутри и, не сказав больше ни слова, направилась в сторону берега.
После тщательного и нервного изменения размера последней целой доски, Вив, сдерживая силу, прибила ее на место. Она даже задержала дыхание на последних ударах, когда забивала гвозди по шляпку.
Поднявшись на ноги, она с удовлетворением оглядела дело своих рук. Дерево было сделано из свежего материала, но, со временем, оно должно обветриться, чтобы соответствовать цвету. Еще год, и вы никогда не узнаете. Подхватив костыль, она подошла и всем весом навалилась на доску. Ни единого скрипа.
К тому времени, как она смела опилки, разложила инструменты и сваленный на улице деревянный хлам, Питтс подкатил тележку обратно к магазину.
Он осмотрел обломки первых попыток Вив и готовый продукт, и она почти ожидала, что он рассмеется или покачает головой, но Питтс просто начал загружать дерево и свои инструменты в тележку.
— Итак, сколько я тебе должна? — спросила она.
— А сколько я вам должна? — раздался высокий голос у нее за спиной. Ферн бесшумно приблизилась, держа согнутой рукой длинную буханку хлеба, ее красный плащ развевался на ветру.
— Дерево было просто отходами, — сказал Питтс, не оборачиваясь.
Почему-то Вив ему не поверила.
Очевидно, как и Ферн.
— Поднимайся сюда, Питтс. Ты не уйдешь без какого-нибудь чертова ланча. — Она смерила Вив взглядом, который казался совершенно неоправданным. — И ты.
Потрост не сводил глаз со свежей буханки хлеба, пока Ферн вела их внутрь. Вив последовала за ней, чувствуя себя неловко, но не так неловко, как выглядел Питтс, когда он осторожно нырнул под дверной косяк, вздрогнув, как будто полки могли обрушить на него лавину бумаги.
Ферн поспешила к прилавку, отодвинула в сторону стопку книг и положила на него купленный батон. Она вышла в подсобку и вернулась с длинным ножом и завернутым в муслин свертком. Ферн развернула его рядом с хлебом, открыв твердый ломтик колбасы и желтый ломтик сыра, от которого пахло сливками, солью и летней травой.
Не говоря ни слова, она отрезала ломтики хлеба, положила на них ломтики сыра и колбасы и протянула двум оркам, даже не взглянув ни на одного из них. Затем она отрезала кусочек себе и бросила корку сыра грифету, который проглотил ее на лету и завилял хвостом, требуя добавки.
Наконец, она встретилась с ними глазами. «Ну что? Ешьте!» Она сама откусила кусочек и демонстративно прожевала.
— Э-э, ты... — начала Вив.
— Ешь.
— Хорошо. — Вив оторвала кусочек зубами. Хлеб, как и следовало ожидать, был невероятным — с кислинкой, мягкий, с хрустящей корочкой, которая отслаивалась во рту.
Питтс проглотил свою порцию со слегка испуганным видом.
Ферн откашлялась.
— Спасибо вам обоим, — осторожно произнесла она. Она пристально посмотрела на Питтса. — Могу ли я заинтересовать тебя книгой?
Вив не думала, что он выглядел заинтересованным, но Питтс, похоже, тоже выбрал путь наименьшего сопротивления. Он осторожно взял самый маленький томик из тех, что смог найти, и подержал его между большим и указательным пальцами. Там он казался еще меньше.
— Вот этот?
— Шипы и перья. Прекрасная книга стихов. Она твоя, — сказала Ферн с царственным поклоном.
— Мне... пора идти, — сказал Питтс. Он отвесил короткий поклон и, пятясь, вышел из магазина.
Вив с улыбкой смотрела ему вслед:
— Не думаю, что когда-либо видела, чтобы кто-то так боялся бесплатного ланча.
Ферн смотрела на закрытую дверь. Она взглянула на свою тарелку, бросила все это на пол, для Потроста, и тут же разрыдалась.
— Блядь, — всхлипнула Ферн. — Что я здесь делаю? Я рассчитываю на благотворительность, чтобы починить сломанную доску.
Вив никогда еще не чувствовала себя такой беспомощной. Она усадила крысолюдку на свой табурет, после чего девушка сложила руки на прилавке и уткнулась в них лицом.
— Да ладно, не может же все быть так плохо... или может? — пробормотала Вив.
Ферн тяжело вздохнула:
— Я так больше не могу. Это ненадолго. Может быть, месяц.
— Это место существует уже давно, верно? Я уверена, что оно продержится еще немного.
Крысолюдка подняла голову и смерила Вив мрачным взглядом.
— Пятьдесят лет. Именно столько оно здесь стоит. Мой отец открыл это заведение. Я здесь выросла. Когда была маленькой, я спала вон на той полке. — Она указала на дальний угол. — Он завещал магазин мне, когда умер, и именно я собираюсь закопать ее в гребаную землю. Боги, что бы он сказал, если бы мог видеть?
Вив неловко похлопала ее по плечу:
— Я не очень разбираюсь в управлении магазином, но… что изменилось?
— Ничего не изменилось. Всегда одно и то же. Ну, это неправда. Все стало еще более убогим. Наполовину разваливающийся на части. И, наверное, главное отличие — это я.
— Э-э. Может быть... может быть, в этом и проблема?
Ферн прищурилась:
— Ты не очень-то умеешь утешать, ага?
— О, нет, я не имею в виду тебя. Я имею в виду... вести бизнес тем же самым способом. — Вив виновато поморщилась. — Извини, это действительно не по моей части.
Крысолюдка негромко рассмеялась:
— Не стоит недооценивать себя. Ты — самый интересный клиент, который у меня был за последний месяц.
— Вау, это плохо.
Слабый смешок Ферн перешел в запинающееся фырканье. Когда она пришла в себя, то сказала:
— Знаешь, это не потому, что я не думала об этом. О том, чтобы что-то изменить. Но всегда кажется, что нет ни времени, ни денег, чтобы залатать дыры. Их хватает только на то, чтобы продолжать выплескивать воду за борт.
Вив потерла затылок.
— Что ж, сегодня на одну дыру меньше. Хотя, думаю, эту я уже проделала, так что, скорее всего, это не считается прогрессом.
Ферн пожала плечами, положив подбородок на скрещенные руки.
— Если бы ты могла что-то изменить, что бы это было? — спросила Вив.
Крысолюдка долго молчала. Вив уже решила, что не получит ответа. Затем:
— Так много. Инвентаризация. Эти гребаные морские карты. Новые печатные издания. Немного краски на стенах. Волшебным образом Мрак превращается в город, полный библиофилов. — Она взглянула на Вив. — Что бы ты изменила? У тебя свежее первое впечатление.
Вив попыталась принять извиняющийся вид:
— Э-э, запах? И ковер.
— Запах?
— Да, вроде как пахнет чем-то... желтым. Не очень приятным желтым. — Она посмотрела на грифета. — Как будто кто-то окунул его в ведро.
Потрост возмущенно ухнул и укусил ее за ботинок.
Ферн снова рассмеялась, затем замолчала. Через некоторое время она тихо сказала:
— Спасибо за твою помощь сегодня. Спасибо, что
