Вряд ли он сам догадывался тогда, что его действия подходят под определение эмоционального шантажа, вряд ли он, действительно, хотел получить доступ к моему сознанию, но тем не менее, Марат словно действовал по учебнику: он убедил меня в том, что я плохая, что мне нет прощения. А когда человек всей душой верит, что он плохой, он испытывает чувство вины. Постоянно. Круглосуточно. Без остановки. Поэтому, этим человеком легко управлять, манипулировать и заставлять делать даже то, что он не планировал. А потом наслаждаться его страданиями. Уверена, именно это он испытывал, когда на моих глазах развлекался с многочисленными девицами на своих вечеринках.
Но к счастью, я стала взрослее и мудрее. Да, я совершила ошибку и разрушила наши отношения. Но я же сама от этого и пострадала. Долго страдала. Хватит. Я не позволю Марату во второй раз загнать меня во всепоглощающее чувство вины.
Поэтому, так и не удостоив его ответа, я ловко сбрасываю его руку со своей талии и направляюсь вглубь зала.
Буквально кожей чувствую любопытные взгляды. Интересно, они адресованы тому факту, что Марат пришел со спутницей или тому, что я заметно не соответствую остальному контингенту? Я прекрасно знаю, что местную публику дорогим платьем не обмануть, и дело даже не в том, что моя наспех сделанная укладка далека от работы лучших бьюти-мастеров… скорее, за эти шесть лет я настолько свыклась с мыслью, что уже никогда вновь не стану частью этого “мира”, что сейчас своим поведением, взглядом, даже осанкой транслирую эту информацию окружающим.
— Марат Константинович, — раздается рядом приторно-сладкий голос. — Я так рада, что ты принял мое приглашение!
Поглощенная своими мыслями, я даже не сразу заметила, что Марат последовал за мной и сейчас снова находится опасной близости. Эффектная брюнетка, игнорируя все правила приличия, словно танк оттесняет меня в сторону и стремительно проникает в личное пространство Марата, а меня обдает облаком цветочных духов. Признаться, я успела подумать, что она сейчас бросится ему на шею, но в последний момент она замирает в шаге от него, будто наткнулась на невидимый барьер. Хотя, вполне возможно, что ее остановил его взгляд — дамочка, видимо, застала его врасплох и он не успел нацепить на себя маску приличного бизнесмена.
— Как я мог пропустить такое событие? — он выдавливает из себя улыбку и притягивает меня за руку. Я толкаюсь о его плечо и чувствую как по телу проходит едва заметная вибрация. Слишком близко друг к другу мы стоим. Слишком. — Знакомьтесь, это Алиса. Моя невеста.
Наши с ней челюсти синхронно устремляются куда-то вниз и мы ошарашенно смотрим на Скалаева. Ладно, допустим, для меня его заявление не должно являться шоком, но тем не менее… я не была готова, что он вот так запросто назовет меня своей невестой. О девушке, которую он, кстати, так и не представил, я вообще молчу — судя по ее реакции, она бы с удовольствием заняла мое место.
— Рада, — произносит она, а я лишь спустя пару долгих мгновений понимаю, что это не скупое выражение эмоций, а имя.
— Очень приятно, — выдаю ей свою лучшую улыбку и борюсь с желанием впиться ногтями в ладонь Марата, которой он все еще сжимает мою руку.
Девушка внимательно сканирует мое лицо и на секунду, словно лампочка, на нем загорается узнавание.
— Я вас знаю, — заявляет она.
Ну вот, недолго я пребывала в статусе инкогнито. И хоть я не помню Раду из своей прошлой жизни, удивляться тому, что она меня узнала не стоит. Однако, в следующее мгновение я понимаю, что слегка поспешила с выводами.
— Вы работаете в спортзале, куда я хожу. — Заявляет она с ноткой превосходства в голосе. — Ведете йогу, да?
— Пилатес, — тихо поправляю ее, но она уже не слушает. Рада поворачивается к Марату и игриво восклицает:
— Решил пойти по стопам Мадонны? Завел интрижку с личным тренером?
Скалаев, к счастью, ее веселья не разделяет. Не знаю как бы я отреагировала в противном случае. Одно дело — изображать его невесту и совсем другое, терпеть при этом насмешки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Странно, что ты узнала в Алисе только тренера, — холодно чеканит он. — Я думал, что твоя профессиональная деятельность обязывает быть в курсе всех крупных игроков рынка благотворительности. Давай я тебе представлю свою невесту еще раз: Алиса Крейтор. Если не ошибаюсь, ее компания сегодня выступает главным спонсором благотворительного вечера, который, к слову, ты организовала.
В следующее мгновение на ее лице отражается вся гамма непередаваемых эмоций — от раздражения и обиды до неприкрытого изумления.
Скалаев, в отличи от меня, не испытывает наслаждения от ее замешательства и тянет меня в сторону.
Я не тешу себя иллюзиями, что Марат вступился за меня потому что хотел защитить. Прекрасно понимаю, что для него это всего лишь часть игры. Но тем не менее еще какое-то время улыбка не сходит с моего лица. Ровно до того момента как я не встречаюсь взглядом с еще одним человеком из моего прошлого.
Удивление Торопова еще можно понять, вряд ли он ожидал меня здесь увидеть, а вот чему я удивляюсь — непонятно. Даже если бы Марат не сказал, что благотворительная фирма отца сегодня принимает активное участие в этом мероприятии, я бы могла и сама догадаться, что без такого гиганта здесь не обойдется.
И тем не менее, мои руки предательски дрожат, когда я вижу что Лев Игоревич направляется к нам. Я знаю его с детства. Он, наверное, один из немногих людей в окружении отца, которых тот мог назвать другом, поэтому ничего удивительного, что он назначил его управляющим фонда.
— Алиса, детка, — мужчина заключает меня в свои объятия. — Как я рад тебя видеть.
— Я тоже рада вас видеть, Лев Игоревич. — На это раз мне не приходится выдавливать из себя фальшивую улыбку, она вполне искренняя и радушная.
— Как дела? Как поживает Тимур? — интересуется он.
— Вы знаете о Тимуре? — шокировано произношу. Неужели отец поделился с другом этой “страшной тайной”? Или может просто жаловался ему шесть лет назад, что блудная дочь отказалась делать аборт? Хотя нет, Торопов, наверняка, узнал имя моего сына только когда увидел завещание отца. Это более вероятно, чем то, что отец рассказал своему другу о “позоре” семьи.
— Как же не знать, — смеется он. — В ТимКрейт все знают в честь кого мы носим это гордое название. Передай ему, что мы его очень ждем. Лет через пятнадцать, — весело добавляет он.
— Гордое название? — я ошарашенно смотрю на мужчину. — В честь Тимура?
— Ну а в честь кого? — вопрошает он. — Миша прошел по проторенной дорожке. МиКрейт назвал в честь себя, а ТимКрейт в честь внука.
Торопов еще что-то говорит, но я его уже не слушаю, хватаю с подноса проходящего мимо официанта бокал с шампанским, однако едва подношу к губам, к горлу тут же подступает тошнота. Когда-то алкоголь помог мне совершить самую ужасную ошибку в моей жизни, с тех пор я так ни разу к нему и не притронулась. Что за дурацкая привычка разносить шампанское по залу? Неужели нельзя налить гостям минералки?
Но сейчас мне срочно нужно чем-то занять себя, потому что принимать участие в беседе я уже не в состоянии. Поэтому я упрямо держу бокал в руках и делаю вид, что внимательно изучаю завитушки в узоре хрусталя.
Когда я впервые прочитала в прессе о новом детище Михаила Крейтора, я была уверена, что Тим в названии от английского слова “команда”... тогда мне показалось это вполне логичным объяснением и у меня даже мысли не было, что отец мог назвать благотворительный фонд в честь внука. Внука, которого он не хотел. Внука, от которого он заставлял меня избавиться…
Глава 14 Марат
Я, наверное, никогда не привыкну ко всем этим благотворительными вечерам и прочим мероприятиям, коими так дорожит наша элита. Когда моя фирма только вышла, я бы даже сказал, взлетела на рынок, меня постоянно куда-то приглашали. Я как дурак таскался в рестораны или отели, как сегодня, заводил новые знакомства и все ждал, когда же меня примут за своего.
