рекомендациями, краем глаза замечая, как Франц выходит из кабинета. Наконец-то.
Еще раз поблагодарив медсестру, поднялась с кресла и вышла в коридор, почти моментально услышав злое рычание Франца вперемежку с матом, судя по контексту это Шатохин огребает за неподготовленную трассу. Желая быть незамеченной, выхожу на улицу, ковыляя к парковке, на которой оставила своего железного коня.
– Только попробуй в таком состоянии сесть на байк, – тут же раздается в спину. Вездесущий, что ли? Но сил с ним сражаться в словесных баталиях у меня не осталось. Хотелось домой, залезть в теплую ванну и зализать свои раны, как физические, так и душевные.
– Иди, дальше на Шатохина ори, – произношу, оборачиваясь и встречая его недовольный и обеспокоенный взгляд.
– Я отвезу тебя.
– Нет, – твердо, уверенно, категорично, не давая и тени сомнения. Ромка молчит, окидывая меня взглядом, стиснув челюсть, недовольно повел головой, будто принимает решение, которое ему совершенно не нравится.
– Вызову такси. Байк позже пригоню. Такой вариант устроит?
– Хорошо, – киваю, соглашаясь. Скорее больше для того, чтобы он от меня отстал, и я как можно быстрей оказалась подальше от него. – Спасибо.
***
Усадив Софью в такси, проводил взглядом машину, сжимая в руке ключи от ее байка. Все такая же упертая, безрассудная и сводящая с ума. В мозгах до сих пор кисель, а губы все еще фантомно ощущают поцелуй. Закурив, сплюнул на землю. В паспорте мне уже давно перевалило за тридцатку, а я все также становлюсь импульсивным идиотом, если дело касалось ее. Когда это закончится? И закончится ли?
Надо ехать искать Ленку и уже закрыть этот вопрос с документами. Завтра мне не до нее будет, весь день расписан по часам, еще и встречу с Сорокиным надо в расписание впихнуть.
Когда я остановил машину возле старой «засраной» общаги меня внутренне передернуло от одной мысли, что моя дочь могла тут жить, не забери я ее тогда с собой. Переполненные мусорные баки в нескольких шагах от входа в подъезд. Вонь, смрад и стаи бродячих собак и крыс. Спящий алкаш в подъезде прям вишенка на торте, завершающий эту картину, наполненную беспросветным отчаяньем. Внутри оказалось не лучше, ободранные, обшарпанные, исписанные стены, загаженные площадки. Дверной звонок не работал. Выругался, постучав в дверь носком ботинка. В ответ тишина. У*бал еще пару раз, сдерживаясь, чтобы с ноги не выбить ее на хрен.
– Кто такой смелый бл*ть? – раздалось за дверью, и она, наконец, распахнулась. Мужик неопределенного возраста, подпитый, с сигаретой во рту при виде меня сразу подобрался. – Те че надо?
– Ленка дома?
– Какая?
– Смирнова.
Мужик, перекинув сигарету на другой край рта, отступил в сторону, пропуская меня в захламленный коридор.
– Третья комната, – бросил, скрываясь за соседней дверью.
Я не сразу ее узнал. Мало что осталось от той симпатичной женщины, которой она когда-то была. Сейчас передо мной сидела пропитая насквозь алкашка неопределенного возраста с опухшим лицом. Остриженные коротко волосы, давно не мытые, были собраны в куцый хвост. Напротив нее за столом спал, уткнувшись в сложенные руки какой-то мужик. В комнате спертый воздух и вонь.
– Какие люди пожаловали! Сам барин явился! А где псы твои дворовые? Хвосты поджали? – ее хриплый смешок вызвал отвращение. – Будешь? – произнесла, потянувшись за бутылкой водки и плеснув себе в чашку, выпила залпом.
– Нет, спасибо. Выйдем. Поговорим.
– Тут базарь.
– Я сказал, выйдем.
– Он сказал! Надо же! – заголосила Ленка, отчего ее собутыльник заворочался.
– Не вынуждай меня применять силу, – процедил сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не схватить ее за шкирку как паршивую кошку и не вышвырнуть в коридор.
– Да, надо же… – снова начала Смирнова, но у меня уже заканчивалась терпение.
– Встала и вышла,– зло обрубил, не давая ей договорить.
– Да, ладно, ладно. Не быкуй, – она встала, вскинув руки в примирительном жесте.
Находиться в этом клоповнике даже лишние десять минут было невозможно, поэтому, подталкивая Ленку к выходу, спустился к машине.
– Садись.
– А карета-то понтовая, – и снова этот хриплый смешок, омерзительный. Тратить лишние слова на нее не хотелось, как и заводить с ней какие-то разговоры не касаемые напрямую того вопроса, с которым я сюда был вынужден приехать.
– Мне нужно, чтобы ты подписала документы…
– Хрен тебе, – перебила на половине фразы, чем взбесила еще больше. Нервно повел головой, сдерживаясь изо всех сил.
– Дослушай до конца, бл*ть. Ты за пять лет не вспомнила о существовании дочери, не надо тут изображать из себя мать-героиню. Назови сумму, сколько ты хочешь денег и поставь подпись на отказ от родительских прав. Сделай хоть что-то для своей дочери хорошего, не усложняй ей жизнь.
– Что вот так просто любую сумму забашляешь? – наверное, я все-таки идеалист, ибо все еще надеялся, что она сейчас спросит про Варвару, а не про бабки. Но чуда не произошло.
– Любую, – ответил, не поворачиваясь в ее сторону и приоткрыв окно, подкурил сигарету, чтобы хоть немного перебить запах, что от нее исходил.
– А если я пятьсот тысяч попрошу?
– Получишь пятьсот.
– Сначала бабки потом подпись, – нажал на кнопку, заблокировав двери машины, и потянулся к папке с доками. Протянув ей документы и ручку, достал из бардачка заготовленную пачку денег. Честно думал, что попросит больше. Но она оценила нашу дочь в пятьсот тысяч, в пятьсот. Даже не в миллион.
– Подписывай, вот деньги, – бросил пачку на панель.
– Настоящие, что ли? – в голосе и страх и восторг.
– Проверь.
Она дрожащими руками вытащила из пачки купюру и посмотрела на свет.
– Смотри, если обманешь…
– Подписывай, – произнес с нажимом.
Пока она все заполняла, я выкурил уже вторую, стараясь унять бурлящий вулкан эмоций, душевное месиво. Выходило плохо. Но когда она закончила, сжав зубы, сдержался, проверил каждый лист, дабы исключить возможность еще одной вынужденной встречи с этим подобием женщины. Убрав документы, кивнул на пачку денег и разблокировал двери. Она жадно схватила пачку, разделив ее на части, рассовала деньги по карманам своих засаленных штанов, остатки засунула в лифчик.
– За подгон спасибо.
– Свободна.
Дождавшись пока она выйдет, тронул машину с места снова закурив, вроде радоваться надо, но на душе было тошно. Бросил взгляд на панель, на часах уже было больше пяти, надо еще по пробкам успеть добраться до детского сада, а то Варя обижается, когда я ее забираю последней.
Глава 13
Меня разбудил телефонный звонок, оторвав голову от подушки, впервые ощутила, как у меня болит все тело. На экране телефона мигал номер Уварова. Отвечать не хотелось. Он снова будет меня куда-нибудь звать, ресторан, кино, выставки, а
