Читаем без скачивания Подвеска Кончиты - Анна Князева

– Я тебя умоляю…

– Тогда почему вы кричали?

– Разве? – Ирина уставилась на нее отрешенным взглядом. – Неужели кричали?

– Я перепугалась, думала, он тебя ударил.

– Глупая…

Вглядевшись в лицо Ирины, Дайнека поняла: она что-то недоговаривает.

Дайнека присела на край постели. В дверь постучали.

– Можно? – это был Шепетов.

– Заходите, Виктор.

– Мне показалось…

– У нас все нормально, – Ирина не была расположена к разговору. – Мы ложимся спать.

– Вы тоже, Людмила? Может быть, посидим у меня?

– Лучше постоим в коридоре.

Шепетов опустил голову и ухмыльнулся:

– Чего вы боитесь?

– Я – ничего.

– Ну что ж, постоим в коридоре.

Когда вышли за дверь, он сказал:

– Иди спать, Валентин, – и в ответ на вопросительный взгляд охранника добавил: – На сегодня твоя служба закончилась.

Пока Валентин заходил в седьмое купе, в конце коридора появились двое мужчин. Они были удивительно похожи друг на друга: оба плотные, коротко стриженные, в одинаковых зеленоватых рубашках, и только брюки отличались оттенком серого цвета.

Дайнека представила, как, освободившись из тюрьмы, эти двое первым делом подались на рынок. И, не выбирая, купили одинаковую одежду и обувь.

«Уголовники, – подумала она, но тут же поняла, что кого попало в этот вагон не пустят. – Воображение разыгралось…»

Переговариваясь и посматривая в их сторону, мужчины вернулись в девятое купе.

– Не притворяйтесь, что вам этого не хотелось так же, как мне.

– Чего не хотелось? – это называется «включить дурочку«.

– Побыть со мной.

– Можно задать вопрос?

– Спрашивайте.

– Вы женаты, Виктор?

– Конечно, – ответил он. – Это важно?

– Для меня – нет, а для вас?

– И для меня… – хрипловато произнес Шепетов и обнял Дайнеку. Через мгновение она почувствовала, что он целует ее, и этот поцелуй был скорее приятен.

Отстранившись, Виктор посмотрел на нее долгим взглядом и, взяв за руку, потянул:

– Пойдем ко мне, Казачкова я отослал…

В ту же минуту дверь восьмого купе отворилась, и в проеме возник Кринберг. Надетая наспех куртка, на бледном ухе – длинные пряди волос, обычно зачесанные на лысину. Он выскочил из купе и побежал по коридору.

– Пойдем… – настойчиво повторил Шепетов.

– Нет, – проговорила Дайнека. Она избегала встречаться с Виктором взглядом, потому что в глубине души хотела согласиться. И все же подняла лицо и твердо произнесла: – Нет.

– Почему?

– Потому что нет.

Ей все больше хотелось ему возражать, и она испытывала от этого удовольствие.

Отступив на шаг, Шепетов поднял на нее тяжелый взгляд:

– Хочешь поиграть? Не боишься?

– Нет, – улыбнулась Дайнека.

– А ведь я могу заставить тебя.

– Попробуйте.

Шаги за спиной Виктора были некстати – это снова оказался Кринберг. Не глядя в их сторону, он юркнул в свое купе.

– Прости, – пробормотал Шепетов. – Иди спать.

Обернувшись, Дайнека увидела черноволосую незнакомку. Та шла навстречу и, казалось, хотела кого-то ударить, таким ненавидящим был ее взгляд.

Дайнека шагнула в купе и с облегчением закрыла за собой дверь.

– У тебя все в порядке? – Ирина приподняла голову с подушки.

– У меня все в порядке, – ответила Дайнека.

Уже привычно звучал мерный стук колес. И в такт ему в голове прокручивались фразы из сегодняшнего разговора с Шепетовым:

«…не люблю, когда мне отказывают…»

«…от любви до ненависти…»

«…а ведь я могу заставить тебя…»

Дайнека открыла глаза – показалось, будто кто-то зовет ее по имени. Сквозь оконное стекло сочился тусклый станционный свет. Зеркало на двери призрачно серебрилось. Ирина тихо посапывала во сне.

Взглянув на часы, Дайнека прошептала:

– Пятнадцать минут первого…

Нащупав ногами кроссовки, открыла дверь, но прежде чем выйти, машинально взглянула в окно коридора. На мгновение показалось, что за стеклом промелькнула какая-то тень. Отшатнувшись, девушка испытала такой ужас, что не сразу смогла взять себя в руки. И все же спустя минуту успокоилась и вышла за дверь.

Охранника в коридоре не было. Боковым зрением Дайнека отметила быстрое появление коренастой мужской фигуры в светлой рубашке. Так же быстро, как появился, мужчина исчез.

Она побрела в туалет и спустя несколько минут вернулась в коридор. Возле второго купе, припав ухом к двери, стоял Петя Круглов. Он до того к ней припиявился, что его согнутая спина казалась продолжением ушной раковины. Через несколько мгновений он резко выпрямился и закрыл ладонями лицо. Петя так и стоял, пока не почувствовал чье-то присутствие. Его руки упали и напряженно дернулись. Не оборачиваясь, он удалился в свое купе, приплясывая от желания казаться непринужденным.

Приблизившись ко второму купе, где только что стоял Круглов, Дайнека услышала голоса. За дверью ссорились двое – мужчина и женщина. О чем говорили, было неясно, но подобным образом могли выяснять отношения только очень близкие люди. Потеряв к ситуации интерес, Дайнека отошла от двери, по собственному опыту зная: примирение после таких сцен наступает весьма скоро.

Внезапно женщина вскрикнула. Судя по резкому сдавленному крику, ее сильно ударили. Этого Дайнека ожидала меньше всего.

«Это не просто влюбленная парочка. За этим что-то кроется…»

Посередине вагона открылась дверь, в коридор вышел Казачков, устремился к окну и открыл его. Дайнеке показалось, он собрался что-то выбросить. Оглянувшись, Казачков заметил ее, поспешно закрыл окно и вернулся к себе.

Дайнека тоже прошла в купе. Было душно и она оставила дверь приоткрытой.

Ирина спала, временами тихонько всхрапывая. И вдруг разразилась таким мощным разрядом, что проснулась. Близоруко вглядываясь в смеющееся лицо Дайнеки, спросила:

– Здорово я… Да?

– Спи.

– Сколько времени?

– Половина первого.

Ирина уже ничего не слышала – она снова спала…

Подобрав под себя ноги, Дайнека прислонилась к перегородке. За стенкой было тихо, никто не ворочался и не кашлял, должно быть, тот, что болел, уже выздоровел.

«Как быстро…»

За окном зубчатой стеной проносился угрюмый хвойный лес. Спать по-прежнему не хотелось. Включив ночник, она взяла со стола открытку и, прижав ее к груди, улеглась. До встречи с мамой оставалось немногим более суток.

Десять долгих лет она не была в Красноярске. Оставалось только догадываться, как изменился город. Конечно, мама не сможет за ней приехать, добираться придется самой. Взглянув на обратный адрес, Дайнека поняла, что даже примерно не представляет, где это находится.

«Вторая Гипсовая… Уж лучше бы сразу – Третья Травматологическая», – усмехнулась она. И, посерьезнев, задумалась, что же на самом деле случилось. Из открытки было ясно лишь то, что Лариса маму бросила, после чего они разъехались, как бывает в обычной семье. Мама переехала в небольшую комнату коммунальной квартиры и второй год не вставала с инвалидного кресла. Видимо, ее болезнь послужила причиной «развода». Хотя формально считалось, что Лариса «полюбила другого человека». А значит – другую женщину.

Положение мамы было плачевным, и Дайнека не сомневалась, что едет ее спасать. Она совсем не задумывалась о том, что в доме отца живет Настя. Младшая жена, как в шутку называл ее отец, была совсем немного старше Дайнеки. Отношения между ними изначально не сложились. И все-таки, даже недолюбливая «мачеху», Дайнека отдавала себе отчет, что у отца перед Настей есть вполне определенные обязательства.

«Заберу маму в Москву, а там – пусть будет, что будет…»

Так, в мыслях о матери, девушка постепенно заснула.

По коридору кто-то пробежал. Проснувшись, Дайнека бросила взгляд на часы:

«Два часа ночи. Живенько здесь…»

Выглянув в коридор и никого не увидев, она вышла за дверь.

Из купе проводников доносился женский плач. Через мгновение Дайнека была уже в конце коридора и слышала голос Верочки:

– Я же ничего… Я только сказала: прикройте окно, грязь налетит…

– А он?

– А он ударил меня по лицу! – Верочка зашлась новым приступом плача.

– Успокойся, наше дело терпеть. Им ведь ничего не докажешь, – уговаривала ее подруга.

– За что? За что?! – повторяла Верочка.

– Что случилось? – возникла в дверях Дайнека.

Обе проводницы испуганно обернулись.

– Ничего особенного, ступайте спать, уже два часа ночи, – спокойно проговорила старшая проводница, загораживая собой заплаканную Верочку.

– Но я же вижу, что-то случилось. Кто вас ударил?

Вера отвела глаза.

– Кто? – твердо повторила Дайнека.

– Этот… Из шестого купе… Который с кандидатом.

– Казачков?

– Он, – Верочка чуть успокоилась. – Я ему говорю, закройте окно, холодно, грязь нанесет. Знаю ведь, что говорю. Откроют, потом уходят к себе, а закрыть забывают.