Ты ещё не устала?! — не сдержавшись, Филипп не дал мне договорить. — Постоянно препираешься, не хочешь меня слушать, пытаешься убедить в своей правоте! — сделав шаг в сторону, он открыл пассажирскую дверь. — Садись в машину и поехали. Сейчас уже у меня нет сил с тобой спорить.
— Но… — от неожиданности я потеряла дар речи.
— Никаких «но». Просто садись в машину, — Филипп устало смотрел на меня. — Или ты хочешь, чтобы я помог?
Наш разговор стал привлекать излишнее внимание прохожих. Испугавшись, что завтра об этой перепалке будет судачить добрая половина центра, я негодующе нахмурилась, но в машину села.
Закрыв за мной дверь, Филипп победно улыбнулся. Казалось, ему понравилась моя внезапная послушность — меня же охватило смятение.
С одной стороны, было приятно, что Филипп не бросил меня рядом с центром, решил впервые за долгое время настоять и довести дело до конца. Но с другой… Мы снова были слишком близко друг к другу. И это не сулило ничего хорошего.
— Ну и о чём ты хотел поговорить? — когда мы выехали в город, я недовольно отвернулась к окну.
— О том, что ты видела… Точнее, о ком, — спокойно ответил Филипп. — Ту девушку-блондинку зовут Аней. Она сестра Дениса.
— Смирнова? — задумалась я. — Почему я раньше о ней не слышала?
— Потому что Аня долгое время училась за границей. Мы не виделись больше двенадцати лет… Она вернулась около месяца назад.
Пусть так. Возможно, та девушка действительно была сестрой лучшего друга Филиппа. Но почему они вместе ходили в ресторан, зачем он дарил ей цветы, для чего втайне от меня встречался в центре?
— В тот день, в том ресторане Денис делал предложение Лике, — словно услышав мои немые вопросы, ответил Филипп. — Ты же знаешь, как все долго ждали этого дня… Аня задержалась по делам в городе, поэтому мне пришлось купить для неё цветы. Нужно же было порадовать невестку красивыми розами…
— Не понимаю, зачем ты всё это мне рассказываешь, — поджав губы, я продолжала задумчиво смотреть в окно.
— Затем, что ты снова всё не так поняла. Между нами ничего нет и быть не может! Разве я могу влюбиться в девочку, которую считаю младшей сестрой?
— А она считает тебя старшим братом?! — язвительно усмехнулась я. — Я вот не думаю…
Несмотря на объяснения Филиппа, я не особо верила в безгрешность их отношений. Её взгляд, прикосновения, улыбка — всё отчётливо говорило о том, что Анна испытывает к Филиппу далеко не братские чувства.
— Да какая разница, что считает она?! — Филипп злился. — Я никогда не посмею даже посмотреть в её сторону… Это табу, Лина. Слышишь? Табу.
Сейчас мы походили на бранящуюся семейную пару. Жена, сетующая на предательство родного человека, и муж, пытающихся доказать свою невиновность. Только вот играть в это мне уже осточертело…
— Хорошо, — желая как можно скорее закончить разговор, ответила я. — Мы всё выяснили: она сестра друга, и ты не видишь в ней женщину. Но это ничего не меняет. Это твоя личная жизнь. И сейчас я не имею к ней никакого отношения.
— Я не могу забыть тебя, Лина! — воскликнув, Филипп резко нажал на тормоз перед светофором. — Да, мы расстались. Да, полгода в разводе… Но я не хочу, чтобы ты даже думала о том, что у меня кто-то появился…
Глава 12
Признание Филиппа стало для меня шоком. Неужели он, как и я, до сих пор не мог отпустить наши отношения? Или внезапный порыв откровения был вызван моим общением с Романом? Тогда вся ситуация обретала мерзкий окрас.
— Почему именно сейчас? — спустя несколько минут гробовой тишины я взяла себя в руки и тихо спросила. — Почему ты говоришь мне это именно сейчас?!
— Наверное, я просто схожу с ума, — устало усмехнувшись, Филипп резко нажал на газ. — Пытаюсь ворошить прошлое, хотя понимаю, что это бессмысленно…
— Тогда зачем? — начинала злиться я. — Заставляешь сесть в машину, признаёшься, что не можешь забыть, а потом говоришь, что это всё не имеет смысла… Неужели, тебе просто нравится надо мной глумиться?
— Нет, Лина! Нет… — от того, как сильно Филипп сжал руль, его костяшки побелели. — После развода я думал, что всё к лучшему. Ты хотела тихой семейной жизни, мечтала о ребёнке, а я… — на секунду замолчав, он шумно сглотнул. — Я не мог тебе этого дать — разрываться между тобой и центром было просто невыносимо. Но сейчас…
— Что же изменилось сейчас? — не выдержав накала эмоций, спросила я.
— Сейчас я понял, что не могу без тебя, — Филипп сказал это настолько проникновенно, что я, кажется, забыла, как дышать. — Я до сих пор не в силах исполнить твою мечту — знаю, что рядом со мной ты не будешь счастлива. Но меня просто разрывает от мысли, что ты можешь любить другого.
Теперь всё встало на свои места. Целых полгода Филипп не появлялся, не желал видеться и даже не вспоминал обо мне. Но как только я познакомилась с достойным мужчиной, в нём внезапно воскресла давняя любовь.
— Собака ты, Северов, — сквозь зубы прошипела я. — Паршивая собака на сене, — грустно усмехнулась. — Что, взыграла ревность, решил показать Роме, кто в доме хозяин? — прикрыв глаза, покачала головой. — Я думала… Я думала что… Неважно! Останови машину.
— Ты снова всё не так поняла, Лина! — продолжал настаивать Филипп.
— Я сказала, останови машину! — набрав полные воздуха лёгкие, добавила: — Видеть тебя не могу.
Моё сердце вновь разрывалось на части. Я только стала забывать, только начала жить, не пытаясь оглядываться в прошлое, как Филипп снова решил превратить мою реальность в ад.
От осознания мерзости его поступка грудь стянула невыносимая боль. Впервые за долгое время хотелось не плакать, а выть, словно я не человек — раненый зверь.
Но я не могла позволить, чтобы Филипп видел мою слабость.
— Дай мне всё объяснить…
— Я не желаю ничего слышать, — чтобы сдержать эмоции, со всей силы сжала пальцы на ногах. — И так чувствую себя последней дурой! Сейчас же останови машину, если не хочешь, чтобы я вышла прямо на ходу.
Северов прекрасно знал, что я не шутила. Сбавив скорость, он включил аварийку и притормозил рядом с автобусной остановкой.
— Лина, пожалуйста, давай спокойно всё обсудим… — Филипп попытался взять меня за руку, но я открыла дверь и в считаные секунды вышмыгнула на улицу.
— Знаешь, а я рада, что мы поговорили, — из последних сил сдерживая слёзы, произнесла я. — Где-то тут, — стукнула себя в грудь, — всё ещё теплилась глупая любовь. Но сегодня ты отрезвил меня. Доказал,
