Читаем без скачивания Туманность Иридии - madam.andro-meda

Так что, с одной стороны, она получила исполнение мечты, став пилотом и капитаном в одном лице на межзвёздных кораблях. С другой, официальной бумаги или занесения в личное дело об окончании какой-либо школы или академии по этой профессии у неё не было до сих пор. После обычного пилота истребителя, пусть и в космосе, стать капитаном корабля, пусть и только в сопровождении навигатора… придраться было не к чему. Но от чего-то во рту от воспоминаний о таком повышении всегда становилось гадко и горько.

Глава 4

Карле не спалось. После перенасыщенного событиями дня она ожидала совершенно обратного эффекта. Но вот уже битый час только и делала, что ворочалась на мягкой постели. Вокруг всё было непривычным. Удобная каюта, чистые простыни, комфортное существование, отсутствие алкоголя… последнее ужасало Карлу особенно сильно. Она даже не заметила, как пристрастилась к приёму горячительных, коротая почти каждый вечер в местном баре.

«Хотя, каком, к чёрту, местном! – подумала она с горечью. – Теперь я даже не знаю, где эта местность, где все эти бары».

На иридии у неё осталось несколько знакомых. Назвать их закадычными друзьями у неё не повернулся бы язык, но вот хорошими знакомыми – пожалуй.

Марианна, старшая дочь одного из докеров, которой должно было исполниться двадцать лет через неделю. Хорошая, умная, способная девчонка. Собиралась работать на фабрике по производству шлаковых брикетов до тех пор, пока не накопит денег на Лётную Академию Эдарии. Наивная девочка, как считала Карла. Не сказать, чтобы на фабриках так мало платили, но тяжёлый труд, постоянные выбросы химии, монотонная работа и прочие скучные вещички уже через пару лет убивали в любом человеке все его мечты и стремления. А уж если не посчастливиться сойтись с кем-то из рабочих… дети на Иридии были безумно дорогим удовольствием. Если вообще выживали, конечно.

Дин Каммерс из космопорта, невысокий, и всегда очень грустный таможенный работник. С чисто выбритыми щеками, большими карими глазами и аккуратной стрижкой. Он всегда был неизменно вежлив, настойчив и имел потрясающую хватку бойцовой собаки, случись ему поймать кого-то на нелегальном грузе или провозе запрещённых программ для автоматических комплексов. У него была старенькая, давно уже выжившая из ума мать, не способная даже вспомнить, почему надо варить суп, а не жарить его, к примеру. Дин никогда бы её не бросил. Хотя залысины на поляне густых черных волос уже понемногу проявлялись. Ни жены, ни детей, ни иных родственников у Дина не было.

Весельчак и неизменный балагур всех смен, рабочий и дозаправщик Рональд. Высокий, темнокожий, как ночное небо Иридии, со множеством мелких разноцветных косичек, которые держались на его голове исключительно благодаря магии его племени, как он сам говорил. Всегда с улыбкой, с лихо закрученной самокруткой, из которой валил густой едкий дымок. У Рональда находились правильные слова для любой ситуации.

«Интересно, что бы он сказал сейчас? – подумала Карла, садясь в кровати и прощаясь со сном окончательно. – Наверняка, что-то про большого брата, который не то любит нас, не то смотрит за нами. Посоветовал бы мне пару затяжек, и расслабиться в объятиях хорошего мужчины, имея в виду, конечно же, себя».

Карла грустно улыбнулась. Потом она встала, потерев щеки и лоб руками. Опухшие глаза почти не открывались, но сон так и не шёл. Она натянула на себя одежду, сунула ноги в ботинки, и направилась к рубке управления. Капитанский мостик, вынесенный на возвышенность всё в той же рубке, был пуст. Да и сама рубка не представляла собой образец веселья. Все спали. Карла не знала, что надеялась найти тут, но уж точно не комитетчика Карилиса. Та лёгкость и спокойствие, с которыми он списал со счетов Дариуса, потрясла Карлу. Привыкшая драться за свою команду до последнего, она была ошарашена таким безразличием и холодностью. Янис предложил ей работу своего друга, не моргнув и глазом, даже не пытавшись соблюсти какие-то нормы и приличия. Он хотел убить Дариуса, и сделал бы это, если бы ему не нужен был живой образец заражённого. А потом просто повернулся к Карле и отдал ей должность бывшего соратника. Бросил кость собаке, зная, что отказаться – значит разделить судьбу жителей Иридии.

Карла отказалась бы, если бы не два пункта. Работа с полноценным искином и возможность убраться с планеты живой. Всё же, она не была настолько сентиментальной, как ей иногда о себе думалось. Но сказать, будто она обрадовалась, прониклась пиететом или пролила слезы радости от возможности послужить отечеству… нет. Карла не хотела этой работы, не стремилась к ней и вовсе не чувствовала себя избранной для службы в Комитете. Никакой гордости, трепета или пыла она не испытывала.

Женщина ступила на пол рубки, гадая, запустит ли искин подсветку или ей придётся так и блуждать приведением в слабом свечении крошечных диодов по стенам. Диоды едва разгоняли мрак, делая все тени опасными, углы слишком неожиданными, а случайных гостей приведениями.

Карла упёрлась в кресло, пошалила рукой и обошла его, намереваясь усесться и смотреть на панораму звёздного неба сквозь обзорный иллюминатор рубки.

– Ты пришла порадовать меня? Как мило, – послышался флегматичный голос Элвиса. Карла сумела не заорать от испуга, но сердце начало так бешено колотиться, что она почти не слышала своего навигатора, продолжавшего что-то говорить.

– Я спрашиваю, тоже не спится? – повторил он свой вопрос. Карла только согласно кивнула.

– Ты чего тут сидишь? – решила не заострять внимания на своей попытке усесться прямо на Элвиса, спросила она.

– Потому что тут есть кресло, – резонно заметил Элвис. Карла только тяжело вздохнула. Иногда навигатор становился настолько далёким от человека разумного и современного, что она поражалась, как его вообще ещё принимают за гуманоида при встрече.

– В смысле, почему тебе-то не спится? – повторила она свой вопрос уже иначе. Элвис пожал плечами, так ничего и не ответив. Карла обошла его, нашла второе кресло и села в него, уставившись в иллюминатор. За толстым прозрачным сплавом бронированного пластистекла танцевали по своим орбитам звезды и планеты. Древние созвездия, рождённые задолго до людей, и наверняка встретившие ни один конец подобных цивилизаций. Яркие светящиеся точки на тёмном фоне. Карла иногда думала, что весь космос на самом деле светящийся и белый, ослепляющий, как звезды. И вовсе это даже не звезды, а лишь те места, до которых не дотекла чёрная жижа чернил. Словно на белую бумагу выплеснули стакан краски. Остались крошечные участки, которые не прокрасились, до которых так и не дотекла темнота и холод. Они оставались горячими, светлыми и живыми. В то время, как чернила приносили с собой только холод, смерть и тьму.

– Делать нечего или спать не можешь? – спросила Карла у навигатора. Элвис поёрзал в кресле, но ответил:

– Так у меня вахта, рейс же… – произнёс он. – Ну, должен был бы быть, если бы нас не забрали. Я выспался накануне, пришёл сюда. Работы нет, но делать что-то надо. Вот и сижу, смотрю за работой приборов, за вычислениями искина. Он как раз начал себя обсчитывать и с базами разработчика сверяться. Ничего не понятно, но интересно.

Карла не ожидала от него таких подробностей. Она даже замерла и перестала дышать, пока Элвис говорил. Кажется, впервые в жизни его что-то проняло до костей, раз уж нервы заставили его так много говорить за один раз.

«Страх остаться никому не нужным, – догадалась Карла. – Он думает, что его забрали только из-за меня. Меня взяли в команду, и ему дело подыщут. Но какое? Что он умеет, кроме обсчёта курса и сверки астрономических точек переходов?»

– Элвис, как тебе наш новый шеф? – спросила Карла, не отрывая взгляда от мерцания звёзд вдалеке. Навигатор достал из кармана пачку жевательной резинки, засунул её в рот и начал с упоением работать челюстями.

– Не в моем вкусе, – вынес он вердикт. Карла опешила от заявления навигатора.

– В смысле?

– В смысле, я бы с ним спать не стал, – медленно, словно ребёнку, разъяснил Элвис. Карла подавилась словами, уставившись на собеседника.

– Я имею в виду, – решила зайти с другой стороны она, – что ты о нем думаешь? Как о человеке, – добавила Миролич поспешно. Теперь Элвис молчал чуть дольше, но потом сказал:

– Я думал разное о тех людях, которые остались на Иридии. О ком-то хорошо, о ком-то вообще не думал, но по большей части мне было на всех на них пофигу. До тех пор, пока не приходилось с ними сталкиваться. И где все они теперь?

Карла непонимающе пожала плечами, заметив, что Элвис смотрит на неё в неверном свечении из иллюминатора. Звёздное полотно, изредка прорезаемое далёкими кометами, огоньками орбитальных станций и вспышками гаснущих звёзд мерцало и подрагивало.