На рассвете я, преодолев страх, вернулась на площадь и зашла внутрь своего нового жилища. Крытая тростником хибарка была бедна в убранстве, мала по размеру и дышала на ладан. На покосившейся полке были аккуратно разложены ложка из раковины мраморной улитки, палочки для еды, утварь из плодов пальмового дерева, выброшенных морем на остров, и глиняная посуда. Глядя на скромный быт госпожи Наминоуэ, с которой мы никогда не встречались, слезы снова и снова текли у меня из глаз. Теперь настала моя очередь жить здесь.
Неожиданно мне захотелось узнать, как госпожа Наминоуэ выглядела, и я решительно направилась в грот. Все пространство грота до самой глубины было плотно заставлено полусгнившими гробами. Не иначе как где-то здесь покоился и младший братишка Махито. Трудно описать, но воздух здесь был тяжелым, пахло то ли сыростью, то ли гнилью. У входа стояли два свежесколоченных гроба, и я потихоньку открыла крышку более скромного. В нем лежала седая как лунь маленькая старушка. Я вскрикнула от удивления. Это была та самая старушка, которую я видела, когда первый раз несла еду для Камику. Это про нее я подумала, что встретилась с богиней. Была она как две капли воды похожа на госпожу Микура. Когда я появилась на свет, она уже была мико в Стране Тьмы.
«Посмотри на свое счастливое детство! Довольно об этом!» — всплыли в памяти слова брата. Камику нарочно не сказала мне ничего. И скорее всего она знала, что Махито и я доедаем ее пищу. Правдой было и то, что благодаря Камику детство мое было счастливым, но с другой стороны, таким ли уж оно было счастливым? Нет. Как может быть счастливым детство у «грязного существа»? Навсегда где-то в глубине души осталось у меня прикосновение пальцев госпожи Микура, когда та отдернула мою руку от Камику в день празднования ее шестилетия. Это в тот момент я простилась со своим «счастливым детством». Никто больше не заикался об этом, но наверняка многие сочувствовали и презирали меня. Раз никто не упоминал о госпоже Наминоуэ, то и ко мне все будут относиться как к «той, которой не существует». И это нельзя было назвать злым умыслом — это было гораздо большим, чем злой умысел. Я чувствовала себя как маленький черный камешек на дне морском, куда не доходят лучи солнца. Нет ничего удивительного в том, что мико, правящую дном морским, нарекли жрицей тьмы.
«Интересно, что сейчас делает Махито?» — внезапно заволновалась я. Теперь ведь Камику не будут носить пищу. Пока мужчины на острове, ей надо скорее вступить в брак, чтобы родить наследниц: верховную жрицу и жрицу тьмы. «Срок госпожи Микура закончился», — осознала я, глядя на еще один гроб. В полном одиночестве я оказалась в кромешной тьме запертой тут, среди мертвецов. Если бы на моем пути не встретился Махито, может быть, я бы так и не переживала.
Опять наступила ночь. Хотя днем я смогла открыть гробы и взглянуть на лица умерших сестер, сейчас, с наступлением темноты, я снова должна была в одиночестве бороться со своим страхом. Как только я представляла, что и госпожа Наминоуэ жила здесь совсем одна, на глаза у меня непроизвольно наворачивались слезы. Наверное, в тот вечер, когда мы встретились, она выбралась из Амиидо и тайком любовалась ночным морским пейзажем.
Ночная страна — страна усопших. И еще это страна глубокого морского дна, куда не проникают лучи солнца. Пока солнце проходит под островом, я должна молиться за усопших, ползая между камней по дну моря. Но как это делать, я не знала. Трясясь от страха в своей хибарке, я дожидалась возвращения солнца.
На улице послышался звук шагов. «Может быть, это привидения и духи выбрались из грота и решили окружить меня, пришельца?» Не зная, как утихомирить духов, я вспомнила, что делали взрослые на похоронах, изо всех сил прижала ладони друг к другу и, опустив голову, стала молиться. От страха у меня зуб на зуб не попадал. Раздался стук в дверь.
— Открой! — услышала я голос Махито. Еще до конца не веря в происходящее, я не могла сдвинуться с места. Дверь открылась, и в освещенном лунным светом дверном проеме появилась большая тень. Это был Махито. Он пришел сюда, в оскверненное место, чтобы встретиться со мной! Радость переполняла меня, и я бросилась Махито на шею. Грудь его была такой теплой, и сердце стучало громко-громко. Так, стоя в объятиях друг друга, мы осознали, что живы. Я была жива и любима. Я не могла оторваться от груди Махито.
— Махито, я… — попыталась произнести я, но Махито приложил палец к моим губам.
— Я все знаю. Говори тише, чтобы госпожа Микура не услышала.
«Так ведь она мертвая», — вздрогнула я от этой мысли. Но, возможно, ее дух еще блуждает в этом мире, и нужно быть настороже. Заплакав, я тихо сказала: «Я беременна твоим ребенком».
Махито был удивлен. Призадумавшись на некоторое время, он решительным тоном зашептал мне на ухо: «Намима, давай убежим с острова».
— Но как?
Даже если нам и удастся снарядить лодку, мощные морские течения, да и рыболовецкие суда, снующие туда-сюда в ближних морях, не дадут нам уплыть отсюда. Даже на отдаленных островах мы не смогли бы укрыться. Правда, ходили слухи, что где-то есть очень большой остров Ямато. но никому еще не удавалось до него добраться.
— Лодку и еду я приготовлю. Жди.
Как во сне, я кивнула головой. Было даже страшно подумать, что дух госпожи Микура может подслушать наш разговор.
— Махито, но мы должны подождать двадцать девять дней!
— Так долго?
Я тоже сомневалась, что выдержу так долго, но мне было жалко госпожу Наминоуэ, забытую всеми, которая могла встречаться с людьми только разве что на похоронах. Мне захотелось проводить в последний путь ту, которая улыбнулась мне много лет назад.
— Хорошо. Я еще приду, — сказал Махито и растворился в ночи.
Я была уверена, что отец и старшие братья караулят у входа в Амиидо, чтобы я не сбежала, так что скорее всего Махито пробрался сюда каким-то другим путем. Сначала я помолилась за то, чтобы Махито удалось уйти незамеченным, а потом, чтобы упокоились души госпожи Микура и госпожи Наминоуэ. Все мои надежды были связаны с Махито.
Через несколько дней лица госпожи Микура и госпожи Наминоуэ будто заострились. Похоже, тела их начали гнить. В гроте запахло смертью. Что и говорить, мне было страшно, но, увидев своими глазами, как тела старушек начали разлагаться, я поймала себя на мысли, что это напоминает гниение останков животных. Я становилась сильнее.
Вечером появился Махито, тихонько вошел в лачугу и перво-наперво обнял меня. Он был полон жизненных сил, и это передалось мне. Махито тихим голосом быстро рассказал мне, что происходит.
— Говорят, что твоя мать беспокоится за тебя, все время приходит сюда и стоит, не сводя глаз с Амиидо. Камику станет женой Ити из семьи Акул. Слышал, что они сыграют свадьбу через двадцать девять дней. Если мы решимся бежать, то этот вечер будет самый подходящий. Все на острове будут так пьяны, что потом еще долго не смогут выйти в море.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
