— Что за дурак… Пей, я тебе приказываю!
Вздохнув, я взял чашу дрожащими руками, леди Элинор следила неотрывно, чтобы не расплескал, я осторожно прикоснулся губами. Яда нет, уже бы почувствовал, пахнет кагором, прекрасное вино, я осторожно выпил, прислушался, и — притворяться не пришлось — рожа сама начала расплываться в блаженной улыбке. Свежесть прошла по телу, память прояснилась настолько, что если бы не дар Дербента, то сейчас уж точно мог бы вспомнить все детские песенки, прочитанные книжки, как и все неприятные моменты, их память стыдливо засунула в самый дальний угол да еще и привалила тяжелыми мешками ненужных и устаревших сведений…
Леди Элинор наблюдала за моим лицом, я сам видел, как в ее глазах проступило глубокое удовлетворение. Она милостиво кивнула и указала на кресло, что в двух шагах от ее трона.
— Сядь ближе, подкрепи силы. После этого волшебного напитка всегда хочется есть.
Я переступил с ноги на ногу, пробормотал смущенно и даже испуганно:
— Как можно, ваша милость?.. От меня же… пахнет мужчиной.
— От тебя пахнет лесом, — ответила она. — Это хорошо, что и у вас там почитают господ. Но сейчас я, хозяйка этого замка и всех владений, разрешаю сесть… даже приказываю!
Я поспешно плюхнулся в кресло, но прислоняться к спинке не стал, это уже по-господски, примостил зад на краешке и уставился на нее преданными глазами. Впрочем, на красивую женщину всегда можно смотреть преданно, нам это ничего не стоит, сами любим полюбоваться своей преданностью, чтобы потом обвинить этих дур, не оценивших нашу любовь и верность. А когда вот так еще и грудь напоказ, то где бы я ни водил взглядом, все равно спотыкаюсь о нее, даже если смотрю на стену.
Она сказала настойчиво:
— А теперь рассказывай. Приехали вы в замок… Нет, начни с того, что подъезжаете к замку… Нет, выехали из села и увидели вдали замок. Как он выглядит? На что похож?.. Какие к нему ведут дороги?
А вот сейчас получишь, подумал я мстительно. Уж что-что, а на замки и дворцы я насмотрелся, даже внутренности видывал не раз — то когда вручают очередные награды в Георгиевском зале, то когда наш властелин принимает послов, да и открытки с видами Эрмитажа, Версаля и прочих буржуйских спален у каждого с детства. Я рассказывал и рассказывал, она слушала зачарованно, потом вдруг опомнилась, спросила с неясным пока подозрением:
— А ты откуда все это знаешь?.. Ты же только заменил возчика!
Я покачал головой:
— Нет, возчиком у нас дядя Ян, он всегда был возчиком, никто лучше его не знает, как проехать через мост, как говорить с господами, что сторожат ворота, и как обращаться к самому важному господину, он принимает скот, дичь, рыбу и сыр. А мы с Жаком только помогали грузить, а потом все выгружать!.. Так вот тот господин велел сперва перетаскать все сыры на кухню…
В ее глазах что-то мелькнуло, я понял, что потом мне придется очень подробно рассказать об устройстве и дизайне кухни, но сейчас лишь кивнула, понуждая не останавливаться.
— А потом, — объяснил я с прежней деревенской обстоятельностью, — он же велел взять березовые дрова и отнести наверх в господские покои и сложить у камина. Сам он пошел впереди, показывая дорогу. Я набрал столько дров, что почти ничего не видел, зато на обратном пути руки уже свободны… но, ваша милость, если бы не ваше волшебное зелье, я бы ничего не вспомнил!
Она кивнула:
— Прекрасно. Рассказывай дальше.
— Ваша милость, — сказал я искренне, — я еще только проехал под арку ворот, уже решил, что я попал в рай. Я никогда не думал, что можно собрать в одно место столько разных цветов, каменных зверей и людей… а вода, что бьет тонкими струями из-под земли?.. А когда принес сыры на кухню, что и не кухня, а сказочный зал, у меня вообще в голове помутилось от восторга и энтусисазма!.. Я так ошалел, что, когда увидели, сколько я поленьев отнес на третий этаж, мне велели отнести еще в две комнаты, но я уже как будто всех чувств лишился, настолько много на меня свалилось, и почти ничего не видел и не слышал… опомнился только уже в пустой телеге, когда ехали обратно. Дядя Ян смеется, мол, повидал господские хоромы, на всю жизнь рассказывать хватит!.. Но как рассказывать, когда у меня и слов таких нету, чтобы такую красоту описать и весь энтусисазм?
Она надолго задумалась, а я застыл в кресле, почтительный и страшащийся хотя бы одним движением спугнуть господскую мысль. Наконец леди Элинор подняла на меня усталый взгляд. На лице глубокая задумчивость, произнесла с колебанием:
— Ладно, теперь надо подумать, куда определить тебя самого. Вообще-то тебя надо бы в одно из моих сел… ты ведь умеешь…
Она покрутила пальцем в воздухе, затрудняя назвать мой род занятий, я сказал обрадованно:
— Хвостам волы крутить, так это называется!.. Ох, простите, ваша милость, волам хвосты. В смысле лес рубить, канавы копать. Еще я бревна могу возить из леса в деревню, были бы только они добрые…
Она покачала головой.
— У меня есть кому возить дрова и заготавливать хворост. Оставлю-ка я тебя здесь, в замке…
Я поспешно взмолился:
— Ваша милость! Нельзя меня в замок!
— Почему?
— Я ж ничо не знаю, как у благородных и что. Я же всю мебель переломаю…
Она смерила взглядом мой рост и ширину плеч. Легкая улыбка пробежала по ее лицу.
— Да, ты великоват и силен… Если там и другие такие, то ваше королевство процветает… Впрочем, если ни с кем не воевать, не голодать, то люди должны быть сильными и здоровыми. Не тревожься, тебе не нужно будет подниматься выше первого этажа. Здесь убирают обученные слуги, а ты будешь внизу. Там спят кузнецы, кожевник, плотники, каменщик, кухарки, булочник… и остальная челядь, им вход наверх заказан. Зато, если мне что нужно будет спросить, не придется тебя вызывать из села.
Она хлопнула в ладоши. Из-за портьеры снова вышел тот мужик, она его называла Маратом, смиренно склонил голову. Леди Элинор сказала властно:
— Марат, этого парня зовут Дик. С сегодняшнего дня работает во дворе и на кухне. Скажи Адальберту, пусть подыщет ему работу…
— Вы ему это уже говорили, — напомнил я смиренно, — а он поручил Маклею.
— Хорошо, — ответила она нетерпеливо, — иди!
Я пошел за Маратом, а когда он уже переступил порог, я хлопнул себя по лбу, повернулся:
— Ваша милость! А нет ли у вас волшебного средства, чтобы как-то отгонять вот эту мерзость?..
Я осторожно вытащил из кармана завернутого в мягкие листья лопуха муравья. Леди Элинор подобралась, когда я приблизился к ней без зова, все-таки не доверяет, я подал ей муравья на вытянутой далеко вперед ладони. Муравей, очнувшись, вяло пошевелил усиками, затем дрыгнул в воздухе лапами, перевернулся и бодро пробежался по ладони. Я опустил его к столу, муравей перебежал на столешницу, остановился обнюхать и пощупать усиками.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
