Фигура в плаще низко склоняет голову.
— Я понял тебя, светлый ярл. Но прежде чем стать великим князем всей Руси, надо взять Киев. А русы не отдадут его без боя… А каковы они в бою, ты знаешь…
— Я знаю русов, трел, — высокомерно произносит Эрик. — Но я знаю и то, что в Киеве всего три сотни воинов, остальные ушли с княгиней Ольгой под Искоростень и до сих пор не вернулись оттуда. Еще я знаю, что русы в Киеве ниоткуда не ждут беды и потому беспечны…
— Это только половина правды, славный ярл, — спокойно звучит голос человека в плаще. — Да, в городе только три согни дружинников. Но еще несколько дней назад из-под Искоростеня возвратилась конница воеводы Ярополка, и где она сейчас, — неведомо. Только боги знают, ярл, кто кому готовит западню: ты русам или они тебе.
Эрик кривит губы, с презрением смотрит на фигуру в плаще.
— Без риска не бывает удачи, трел. Ты был плохим воином, потому и стал рабом, мне не нужны твои советы. Лучше запоминай то, что передашь своему хозяину. Я не собираюсь лить кровь своих викингов на киевских стенах, я возьму город хитростью. Завтра часть моих викингов будет на киевском торжище, пусть твой хозяин тайно спрячет пять десятков из них в самом городе. Ночью ты проведешь по лесу три сотни викингов к Жидовским воротам, и по моему сигналу мы нападем на них сразу с двух сторон: снаружи и из самого города. А когда разгорится бой у ворот, остальные викинги ворвутся в Киев со стороны Днепра. Ты все понял, трел, ничего не напутаешь?
— Ничего, славный ярл. Я передам моему хозяину все сказанное тобой слово в слово.
Эрик лениво машет рукой.
— Тогда иди. А с закатом солнца снова будь у меня. Спеши, не теряй зря времени.
Фигура в плаще отвешивает низкий поклон и шагает к выходу. Едва за ней задергивается полог, один из сотников, в течение всего разговора не спускавший глаз с раба, оборачивается к Эрику.
— Ярл, ты уверен, что это тот человек, о котором говорил Хозрой? — спрашивает он.
Эрик с удивлением на него смотрит.
— От кого он может быть еще?
— Это не раб, — убежденно говорит Рогнар. — Я видел много рабов, но он на них непохож. Я смотрел на его осанку, вслушивался в его голос, и я говорю: он чувствует себя равным нам.
— Он назвал тайное слово, известное только мне и Хозрою.
— Только поэтому он и ушел живым, — угрюмо цедит сквозь зубы Рогнар. — И все-таки что-то настораживает меня. Кажется, я уже где-то видел этого человека, слышал его голос.
— Может, ты видел его у Хозроя? — предполагает Эрик. — Или встречал в империи. Ведь рабы меняют хозяев так же часто, как монеты кошельки.
Рогнар отрицательно качает головой.
— Нет, ярл, я никогда не запомнил бы раба, для меня они, все одинаковы.
— А может, он просто похож на кого-то?
— Может. И все-таки я чую: этот человек принесет нам беду.
— Пустое, Рогнар. Что может сделать жалкий раб?
— Предать. Трел — это говорящее животное, а ведь — даже собака иногда кусает своего хозяина. Он может открыть наш. тайный сговор киевлянам.
Эрик задумывается, медленно гладит бороду.
— Ты прав, Рогнар, — наконец говорит он. — Золото — великий искуситель, тем более для ничего не имеющего раба. Но неужели из-за твоего подозрения мы должны отказаться от возможности малой кровью захватить Киев?
— Нет, ярл, возможно, это наш единственный способ взять город. Давай доверимся рабу, но не до конца. Мы собирались напасть на Жидовские ворота, а давай нападем на Ляшские. Пусть наш путь станет длиннее, но так вернее.
21Бескрайняя степь спит, приближается самый тревожный утренний час — время между зверем и собакой. Минуты, когда волк, хозяин ночной степи, уходит перед рассветом от человеческого жилья, уступая на день свое место собаке, а та, трусливо поджав хвост, еще боится покинуть своего защитника — человека. В эти мгновения степь ничья, на ее равнинах царят покой и тишина, все сковано сном.
Воевода Ярополк кладет руку на холку коня, смотрит на стоящих против него тысяцких.
— Вперед, други! И пусть ни одного хазарина не минует русский меч!
Тридцать сотен русских конников были тайно возвращены из-под Искоростеня за Днепр, в степь. Бывалые русские воеводы отлично знали, какие ненадежные соседи у Киева с востока и юга, а поэтому конница Ярополка должна была стать надежным заслоном на возможных путях печенегов или хазар. Дозорные Ярополка давно уже следят за хазарской ордой, неотступно идут за ней следом. Это по его приказу русские сторожевые посты, дабы усыпить осторожность хазар, не зажгли костров. И сейчас, когда степняки чувствуют себя в полной безопасности и отдыхают перед броском на Киев, расчетливый Ярополк и решил дать им бой.
Предрассветную тишину раскалывает топот сотен копыт, громкое ржание, звон оружия. Сметая на пути дремлющие хазарские секреты, на спящую орду обрушивается лавина всадников. Пройдясь по полусонным, ничего не понимающим хазарам копытами коней и клинками мечей, всадники достигают берега реки. Здесь, разделившись на две части, они скачут назад, отсекая пеших ордынцев от их лошадей, выстраиваются сплошной стеной между хазарским лагерем и отпущенными на ночные пастбища табунами.
Протирая на ходу заспанные глаза, хан с обнаженной саблей в руке выскакивает из шатра. То, что он видит, заставляет его оцепенеть. Два тесных строя конных, зажав его воинов с двух сторон, отсекают их от коней: привстав на стременах, чужие всадники засыпают мечущихся хазар ливнем стрел. А со стороны степи, уперев фланги в ряды своих конников, уже надвигаются плотные шеренги пеших воинов, несущих впереди себя сплошной частокол острых копий. И в сером предутреннем полумраке хан сразу узнает так нежданно свалившегося ему на голову врага — это русы.
Отбросив в сторону саблю и упав на колени, хан протягивает к небу руки, издает протяжный вопль, похожий скорее на волчий вой. Так воет матерый степной хищник в предвидении своего скорого конца…
22Три сотни викингов под командованием ярла Эрика выступают к стенам Киева ночью. Едва отсвечивающая под луной лента Днепра исчезает за крутизной берега, ярл останавливает идущего впереди раба.
— Трел, как хочешь вести нас?
— Скоро будет овраг, по его дну мы подойдем почти к самым городским стенам. Левее от выхода из оврага и будут Жидовские ворота.
— Мы не пойдем по оврагу. Бери сейчас вправо и веди нас к Медвежьему озеру. А уже от него ты поведешь нас к Ляшским воротам.
Раб из-под капюшона плаща изумленно смотрит на Эрика.
— Ты же хотел к Жидовским, светлый ярл?
— К Ляшским. Я передумал, веди, куда велю.
