Та большая стратегия, которая подходит для мирного времени, может не годиться для периода напряженности. Дом наверняка устоит при легком бризе и на незыблемой почве, если он построен, чтобы выдержать шторм и землетрясение силой 6 баллов по шкале Рихтера. Но большая стратегия, разработанная для сохранения экономической стабильности в период роста, может принести больше вреда, чем пользы, в периоды спада. Современная мировая экономика создавалась под присмотром Америки и все еще управляется из Вашингтона, однако она может отлично послужить в роли трансмиссии для распространения рецессии в глобальной международной системе.
На что должна быть похожа новая американская карта мира? Где пролегают современные линии геополитического разделения? После окончания «холодной войны» большая стратегия редко обсуждалась в американском правительстве, но мыслящие люди в других странах уделяли ей большее внимание. Время от времени даже отмечались сравнительно оживленные дискуссии между небольшими группами аналитиков, заинтересовавшихся вопросами большой стратегии.
Прав ли Фрэнсис Фукуяма, в своей книге «Конец истории и последний человек», относительно того, что либеральная демократия захватила мир штурмом и превращает разрыв между демократическими и недемократическими государствами в последнюю разграничительную линию в мире? Прав ли Самюэль Хантингтон, в книге «Столкновение цивилизаций», утверждающий, что ныне геополитику определяют культурные различия и что в мире назревает конфликт между иудео-христианской, исламской и конфуцианской цивилизациями? Или прав Томас Фридман, в своей книге «„Лексус“ и оливковое дерево» рассуждающий о том, что глобализация изменила правила игры, проведя новые разграничительные линии между теми странами, которые сели на поезд глобализации, и теми, которые отказываются в него садиться?
Эти и некоторые другие аналитики высказывают различные мнения относительно американской карты мира XXI века. Каждая из точек зрения обладает достоинствами, но все они имеют и недостатки. И недостатки эти обусловлены одинаковыми причинами.
Мнения аналитиков представляют карты эфемерного мира, которые остаются верными только пока в мире существует американское превосходство. Согласно этим картам, определяющим элементом мировой системы является распределение силы, а не демократии, культуры, глобализации или чего-либо еще. Сейчас мы живем в однополярном мире — мире с единственным полюсом силы. И это американский однополярный мир. Основная, очевидная геополитическая особенность нынешнего момента — американское превосходство.
Сегодняшняя стабильность мирового порядка есть прямое следствие его однополярной структуры. Когда одно государство обладает большими экономическими и военными ресурсами, чем все другие, система однополярна. Когда существуют два сопоставимых государства, мир биполярен. Когда существуют три или более главных игрока на международной арене, система мультиполярна. В биполярном мире «холодной войны» или мультиполярном мире 1930-х годов, соперничество между великими державами было постоянным. В мире с одним-единственным полюсом не существует соперничества между великими государствами просто потому, что в нем имеется лишь одна великая держава. Ни одно другое большое государство не может даже подумать о том, чтобы сравниться с Америкой. Столь заметная асимметрия означает, что экстремисты на Ближнем Востоке или где-нибудь еще будут направлять свой гнев против Соединенных Штатов; превосходство притягивает обиды. Но даже единичный успех нападок на единственную сверхдержаву мира не изменит однополярной природы мировой системы.
Поэтому не следует удивляться, что аналитики испытывают такие затруднения, рассуждая о сегодняшних геополитических разграничительных линиях. Таковых попросту не существует. Если геополитические разграничительные линии проходят между полюсами силы, то сегодня в наличии один-единственный полюс; отсюда следует, что разграничительной линии не существует. Америка — единственный боец на ринге. Она победила из-за неявки противника.
Проблема в том, что однополярный мир Америки и обусловленная этим мировая стабильность недолговечны. Европа имеет единый рынок, единую валюту и все чаще говорит из Брюсселя от имени всех членов ЕС. Совокупное благосостояние пятнадцати членов Европейского Союза уже приближается к благосостоянию Соединенных Штатов; принятие в ЕС новых членов, а также сравнимые с американскими темпы роста, возможно, нарушат мировое равновесие в пользу Европы. Европейский Союз предпринимает шаги для создания вооруженных сил, способных действовать без американского участия. Это приведет к тому, что Европа станет автономной, и ее желание следовать американской политике поумерится. Не только Европа, но и Россия, Япония и Китай со временем смогут создать противовес американскому могуществу.
Опасность для американского превосходства возникнет не только из-за появления новых центров силы, но также и по той причине, что сама Америка начинает уставать от бремени мировой гегемонии. Соединенным Штатам не следует продолжать такую внешнюю политику, в которой слышны отголоски «холодной войны». Мир изменился, в нем не осталось стран-соперниц, зато возникла террористическая угроза, с которой сподручнее бороться, замораживая банковские счета, а не сбрасывая бомбы. Как и на ранних этапах американской истории, отсутствие главной угрозы, уменьшит стремление США блюсти свои стратегические обязательства за границей. Американцы и избранные ими лидеры оправданно теряют интерес к роли мирового жандарма. В то же самое время Соединенные Штаты отказываются от многосторонних институтов в пользу односторонних, что влечет за собой риск появления альтернативных силовых центров и вызывает такие изменения, возникновение которых приведет к новой эре геополитического соперничества. Появление других мировых сил, ослабление Америки, присущая американской политике тенденция единолично решать проблемы мирового устройства — все Это в совокупности приведет к исчезновению однополярного американского мира. Когда однополярность уступит мультиполярности, стабильность, которая естественным образом происходит из существования неоспоримой гегемонии, сменится всемирным соперничеством за положение и влияние. При этом основные разграничительные линии будут проходить там, где проходили веками, — между главными силовыми центрами мира. Хаос, который порождается соперничеством, очень скоро сменит собой порядок, предложенный эпохой американского величия.
Вне зависимости от того, готовы американцы к этому или нет, им придется столкнуться с новыми опасностями и с неопределенностью, которой будет сопровождаться закат эпохи американского превосходства. Американская экономика глубоко связана с международным рынком. Бум прошлого десятилетия стимулировался большей открытостью мировой экономики, каковая открытость одновременно способствовала существенному увеличению международного торгового оборота и вынуждала Соединенные Штаты повышать конкурентоспособность своих товаров. На долю международной торговли сейчас приходится более 1/4 объема мирового валового продукта. В случае возвращения к экономическому национализму и протекционизму американцы могут серьезно пострадать.
Не менее актуальна задача, определяющая основу качества жизни. На протяжении более чем сорока лет американцы адаптировались к «холодной войне» и угрозе ядерной войны. Около 100 000 американских граждан отдали свои жизни в сражениях против коммунизма в Корее и Вьетнаме. А ведь противостояние с коммунизмом наступило после долгой и изнурительной, потребовавшей невероятных усилий борьбы с фашизмом в Германии, Японии и Италии; Вторая мировая война в целом унесла более 50 миллионов жизней.
Среди политиков и ученых нынче популярны высказывания о том, что концепция глобальной войны устарела, поскольку в мире установился продолжительный, даже перманентный мир. Но далеко не в первый раз ожидания долгого мира оказываются напрасными. Если история и вправду повторяется, то конец периода американского превосходства приведет к более непредсказуемому и непонятному миру. Сейчас, пока американское лидерство все еще обеспечивает сравнительно стабильное состояние мировой системы, самое подходящее время для начала разработки большой стратегии выживания в мультиполярном мире.
Кроме того, настало время и для наполнения новым содержанием лозунга американского международного присутствия (американского интернационализма). Идея всеохватности, всемирности американского интернационализма, существующая сейчас, пригодна для нынешней внешней политики, но не годится для политики будущего. Внешняя политика демократической и республиканской партий подвержена сильному влиянию со стороны представителей старшего поколения, которые сохраняют живую память о Второй мировой войне и «холодной войне» и свято верят в необходимость доминирования Америки на международной арене. Однако ситуация в мире радикально изменилась после падения Берлинской стены. Приверженность нового поколения американцев стабильной вовлеченности в международные дела еще подлежит выяснению.
