– Милиционеры, – напомнил Максим.
– Вот именно! Господи, слово-то какое – смех один! Еще бы легионерами назвались!
Вечер протекал натянуто и скучно. Леля и Аня спели пару песен. Завели граммофон. Потом Илья блестяще спародировал нового министра юстиции, вызвав хохот у Ани и негодование у Марии, которой тот очень нравился.
В какой-то момент Евгений ощутил резкую боль в глазах и поспешил в ванную. Склонившись над раковиной и смачивая веки ледяной водой, он вдруг заметил в зеркале возникшую позади него Альцину. Евгений повернулся, и они очутились лицом к лицу.
– Нехорошо, да? – с издевательским сочувствием поинтересовалась Броева.
Евгений, молча, попытался ее обойти – ему совсем не улыбалась перспектива вступать в конфликт с этой больной особой. Альцина мигом перегородила дверь. От нее пахло едкими духами, табаком и, кажется, еще чем-то медицинским.
– Отойди! – тихо потребовал Евгений.
Альцина с отвращением по-беличьи вздернула губу.
– Да… Ты еще хуже, чем я думала!
– Что тебе надо? – промолвил Евгений сквозь зубы. – Что ты за мной вяжешься! Все никак не можешь простить?
Альцина вдруг мерзко расхохоталась, запрокинув голову, и самым развратным образом облизнула рот.
– Это идиотская игра…
– Она не для таких, как ты, чертов болван! Неужели не понятно?
Евгений хотел что-то ответить, но вдруг растерялся.
– И как тебя угораздило, а? – злобно продолжала Альцина. – Ты же никто! Бездарь, стихоплет бестелесный!
– Мне просто повезло! Такое случается!
Альцина яростно заскрипела зубами и растопырила когтистые пальцы. В ней было что-то от маленькой смертоносной гадюки, готовой к броску. Евгений полу-осознанно сдвинулся влево, чтобы заслонить от нее стоявшие у раковины бритвенные принадлежности.
– Случается! – прошипела Альцина.
– Да! И вообще… ты должна радоваться, что выиграл я, а не ты! Ты не представляешь, что со мной происходит! Во что превратилась моя жизнь!
– Да ладно! У тебя на лице все написано! Белый, как покойник и глаза красные! Ты в зеркало посмотри!
От этих слов на Евгения вдруг накатило такое отчаяние, что захотелось упасть ниц и зарыдать на потеху своей ненавистнице. Он мученически зажмурил глаза и стиснул зубы.
– А ты думал, что в Пандемониуме все понарошку, да? Что будешь веселиться за так? Вошел и чистеньким вышел? – насмешливо продолжала Альцина. – Дорого бы я отдала, чтобы узнать, зачем он тебе подыгрывал! Тебе-то! Ты кто такой?
– Ну а ты? – спросил Евгений осколками голоса. – Ты кто?
– Я?! – Альцина оскалила кривые зубы, дико вытаращив глаза. – Ведьма! В пятом поколении! Что, кретин, не ожидал?
Евгений почему-то не сомневался, что слышит чистую правду.
– Это я должна была победить! Мне было суждено видение! Я почти…
– Если ты думаешь, что он открыл бы тебе смысл жизни, ты ошибаешься.
Альцина фыркнула.
– По себе судишь? Смысл жизни в наслаждениях, я это знаю давным-давно! Я хочу знать, что там дальше! Как все устроено? Что лежит за пределами этого чертова мира? Может, ты мне расскажешь, а?
– Я не сумею.
– Разумеется!
Евгений смотрел в ее безумные, алчущие глаза, и в голову закралось воспоминание о пророчестве, произнесенном Альциной три месяца назад.
– Если ты так хочешь узнать, то почему… – он замешкался, хотя выбирать выражения было сейчас явной глупостью. – Почему не…
– Что?
– Ты знаешь.
Губы Альцины мрачно сомкнулись, от злорадства не осталось и следа. Взгляд сделался тяжелым и затравленным. Она молча, сняла браслет и показала Евгению свое левое запястье, на котором красовались два поперечных шрама. Один зажил достаточно давно, а второй был сделан явно несколько дней назад.
– Хочешь спросить, почему я не убью себя? Почему – хм… А ведь я презираю эту вашу жизнь. И не как эта дура Маша Вранек, а по-настоящему! Почему еще не убилась – хо-хо! – она резко развернулась и, ударив кулаком дверь, вышла из ванной. – Потому что карты не легли, вот почему!
Евгений хотел выйти следом, но вместо этого сел на край ванны и закрыл лицо ладонями. Все было похоже на один бесконечный бредовый ночной кошмар. Кошмар, который только начинался.
Явление доктора
– Евгений! Очень рад вас видеть! Присаживайтесь, мой друг!
Евгений опустился в знакомое кожаное кресло.
Лицо доктора Беннетта каменело, по мере того как он оценивал внешний вид Евгения опытным глазом. Причин бить тревогу было достаточно: Евгений сильно побледнел и осунулся. Кожа на лице высохла, обветрилась, покрылась сеткой микроскопических трещин и морщин. Он уже несколько дней не брился, и лишь медленный рост щетины не позволял ему окончательно растерять внешнее благообразие. Глаза у Евгения носили следы многих бессонных ночей.
– Я вижу, что что-то не так.
– Да.
Евгений принялся шарить у себя в карманах, ища папиросы. Потом с надеждой посмотрел на доктора.
– Не курю, – виновато отозвался тот.
– Итак, – продолжил Беннетт, скрестив пальцы на столе и сосредоточенно глядя Евгению в глаза. – Прошу: если вам есть, что рассказать, поделитесь со мной.
– Я сделал, как вы посоветовали.
И Евгений рассказал доктору обо всем, что произошло после их первой встречи. О том, как встретил Ника и как начал играть в игру под впечатлением от странного сна. Рассказал об удивительном эффекте, производимом игрой и о состоянии, в которое погрузил его Мсье Фантазм и которое, как черная туча окутывает его с головы до ног уже третий месяц.
В последние недели с Евгением творилось что-то совершенно чудовищное. Он совсем перестал спать, если не считать тех периодов, когда изможденное сознание, не выдержав, ненадолго отключалось. При этом не было ни сновидений, ни малейшего оздоровления. Бессонница до такой степени исказила работу мозга, что временами Евгений терял связь с реальностью и начинал галлюцинировать. Ему мерещились ползучие, бесформенные тени, зловещие фигуры, выступающие из мрака. Это не было похоже на образы, которые являлись ему во время игры: слишком муторные, слишком грязные и гораздо более пугающие. Иногда эти призраки как будто чего-то требовали от него: например, снять с себя всю одежду или сжечь все свои стихи. Очнувшись однажды утром, Евгений почувствовал едкий, висящий в воздухе дым и увидел на прожженном ковре кучу бумажного пепла. Потом как-то раз он вышел из дома и только по неприятным ощущениям понял, что забыл надеть ботинки. Но самым невыносимым и жутким было ощущение, что некий невидимый наблюдатель следит за каждым его шагом и вроде бы даже играет с ним, как кошка с пойманной мышью.
– Вы не пробовали написать об этом отцу? – спросил доктор.
Евгений помотал головой.
– Он не поймет. Подумает… Я не хочу перед ним позориться.
– Евгений, – доктор Беннетт смотрел на него с почти отеческим участием. – Мне нужно знать правду, и вам совершенно нечего от меня таить. Скажите: вам не давали там употреблять какие-то… химические препараты?
Конец ознакомительного фрагмента.
