Затем она спросила себя, готова ли просто стоять по другую сторону витрины, как рядовой посетитель морга, несмотря на то что видела намного больше.
«Много о чем надо подумать. Много неизвестного».
– Даже если то, что я видела, реально, еще не значит, что это правдиво, – сказала Натали, переплетая пальцы. – Что если мой ум вмешивается со своей кистью, приукрашивая сцену?
– А может, твой ум – это холст для истины. Об этом ты подумала? Видения. Не галлюцинации, не температурный бред. – Симона потянула себя за косу. – Полиция разберется. Наверняка им приходится выслушивать много ерунды. Ты не можешь быть менее права, чем те, кто выдумывает истории нарочно.
– Верно, – ответила Натали. Жаль, что у нее не было никаких доказательств, да и деталей она могла рассказать не так уж много. Впрочем, вряд ли ситуация ухудшится, если она расскажет полиции, что видела. Да?
– А, да, чуть не забыла, – произнесла Симона. Она вскочила с дивана, подошла к прикроватной тумбочке и вернулась с улыбкой и колодой карт.
Карт Таро.
Плечи Натали поникли, в ответ на что Симона склонила голову, как щенок (она это хорошо умела делать).
– Уже почти половина восьмого. Я обещала маме вернуться к восьми.
– Луи придет занести книгу по астрологии с минуты на минуту, так что это много времени не займет, обещаю, – сказала она, усаживаясь рядом на диван. – Ты же знаешь, мне нужно практиковаться.
Да, Натали знала. Симона ознакомилась с предсказаниями по картам Таро, как и много с чем еще, в своей новой жизни в Le Chat Noir и от Луи. Одна из танцовщиц занималась этим на стороне для развлечения посетителей. Симона, получив однажды от нее предсказание, научилась у той девушки делать их сама, для своих «любимчиков» в клубе, как она их называла.
Натали, пряча нежелание, согласилась. Симона, хихикая, поблагодарила ее и тут же сделала серьезное лицо.
– Итак, конкретный вопрос или открытое предсказание?
Симона уже раньше объясняла ей, что это значит. До происшествий в морге Натали выбрала бы общее предсказание. Но не теперь.
– Вопрос. Что означают эти видения?
Перетасовав колоду несколько раз, Симона попросила Натали снять карты и выложила три рубашками наверх.
– Есть несколько способов, но я хотела бы начать с простого варианта, пока не наберусь опыта. Эта карта – прошлое, эта – настоящее, а эта представляет собой будущее. Готова?
После кивка Натали Симона перевернула карту прошлого.
В центре ее был изображен человек с двумя лошадьми по бокам.
– Это Колесница, – сказала она. Тон ее был задумчивым, сосредоточенным. – Это значит, что ты преодолела сложности и проявила настойчивость.
– Начали с комплиментов. Эти карты умеют польстить девушке, не так ли?
Симона посмотрела Натали в глаза с ухмылкой.
– Видишь? Тут все довольно толково. Это может быть о несчастном случае с твоей мамой и получении работы в газете.
– Может, – сказала Натали, улыбаясь в ответ. Она не хотела говорить это вслух, но, по ее мнению, эту карту можно истолковать как угодно. – Впрочем, не то чтобы это как-то связано с вопросом.
– Нет, связано! Твоя работа в газете – это причина, почему ты ходишь в морг каждый день, так что это то, что привело тебя к видениям.
Натали было сложно с этим поспорить.
– Открой свое сознание, – сказала Симона. Ее манера была такой очаровательной, что у Натали не возникало сомнений по поводу того, что «любимчики» будут впечатлены этой игрой. – Теперь следующая карта: настоящее.
Симона перевернула карту с изображением Луны.
– Луна означает… смятение.
Натали почувствовала на себе взгляд Симоны, но ее собственный не отрывался от карты.
– Если бы я не была в смятении, я бы не задавала вопрос, – сказала Натали, выпрямляясь. – Так что думаю, что это одинаково подходит любому, кто что-то спрашивает.
– Может, и так. Но Луна также означает сны.
Сны ночные или… наяву?
Очень странно.
От этой карты Натали уже было сложнее отмахнуться.
– Давай не будем смотреть третью.
– Поздно, – сказала она, переворачивая карту, описывающую будущее.
Карта изображала висящего вниз головой человека. Его ноги были скрещены, руки за спиной.
Симона поморщилась.
– Повешенный.
– Повешенный? – переспросила Натали. – Думаю, могло быть и хуже. Могла быть гильотина.
– Это не то, что ты подумала. Это означает самопожертвование, кажется, – она прикусила губу. – Да, так и есть. И это предполагает смену образа мыслей.
Натали откинулась на спинку дивана и выдохнула.
– В итоге получается, что я проявила настойчивость, нахожусь в смятении и мне в какой-то момент придется чем-то пожертвовать. Или я уже это сделала, если считать упущенную возможность провести лето на побережье. Звучит как жизнь практически любого человека в тот или иной момент.
Голос ее дрожал куда сильнее, чем ей хотелось.
Симона поднялась и подошла к Натали, сжимая ее плечи.
– Это просто забава, – сказала она. Натали знала, что это просто попытка ее утешить.
Но это все же было приятно. Чмокнув Симону в щечку, она поскакала вниз по лестнице. Входная дверь распахнулась, когда она спустилась на лестничную площадку, и рыжеволосый парень в сюртуке в турецких огурцах вошел с книгой в руках.
Его зеленые глаза вспыхнули узнаванием при виде ее.
– Полагаю по красноречивому описанию Симоны, что вы мадемуазель Натали Боден, – произнес он с королевскими манерами. Он поднес ладонь к щеке, будто посвящая ее в тайну. – А если нет… то мои извинения.
Она рассмеялась.
– Да, это я.
Он протянул руку, и она подала свою в ответ.
– Enchanté[6], – сказал он, поднося ее руку к губам для легкого поцелуя. – Луи Карр.
Натали вспыхнула. Никто так раньше не целовал ее руку, кроме мужчин папиного возраста, стремившихся излишне усердно соблюдать правила хорошего тона, и их можно не считать.
Луи повернул ее ладонь и стал рассматривать линии.
– А, «рука-воздух». Беспокойна, если разум не занят чем-то, так? У Симоны «рука-вода», полная жизненных страстей.
Натали вежливо кивнула, он выпустил ее ладонь.
– Моя мать помимо прочего умеет читать линии на ладони, – гордо поведал он. – Она научилась этому у своей матери и передала мне.
Она улыбнулась.
– А моя мать – швея, и она пыталась научить меня, но я не очень хорошая ученица. – Они усмехнулись.
– Не сочтите за грубость, но я ценитель моды – не она ли сшила юбку, что на вас сейчас? Великолепная работа.
Натали опустила взгляд на свою бело-бежевую юбку с изящной кружевной отделкой: старую, но сохранившуюся в отличном состоянии – один из ее любимых предметов гардероба.
– Да, вообще-то, она.
– Ваша мать умеет обращаться со швейной иглой. Я восхищен такой способностью.
Натали поблагодарила его. Такие комплименты были ей приятны, не от тщеславия, а от гордости за мамин талант, которому воспрепятствовали ужасные ожоги.
Луи распрощался с ней и пожелал быть осторожной.
– Интересно, что вы так сказали, – ответила она. – Вы не первый, кто мне это говорит за последнюю пару дней. Эти убийства всех нервируют.
– Знаете, что я думаю? – прошептал он снова с заговорщицким жестом. – Это дьяволопоклонники.
Ее желудок двинулся, как змея.
– Что?
– Симона рассказала мне, что вы с ней обсуждали возможные варианты. Вот я считаю, что за этими убийствами стоит сатанинский культ. Полиция так не думает, – он дотронулся пальцем до виска. – Нужно исследовать даже самые темные тропинки.
Натали никогда о таком даже не задумывалась. У Луи весьма оригинальное мышление. Как и положено поэтам, подумала она, – видеть вещи не такими, какими видят их остальные.
– Все возможно.
– Так ли это? – Луи поклонился. – Приятного вечера, мадемуазель Боден.
Она вышла на улицу, особо внимательно смотря по сторонам по пути к остановке парового трамвая. Трамвай не пришлось долго ждать, она села в него, а затем сошла на площади Республики, как обычно.
