Читаем без скачивания В Поисках Роста - Уильям Истерли

Каким образом мы могли бы получить ббльшую отдачу от инвестиций? То, что по мере роста экономики необходимость в средствах производства увеличи­вается, сомнения не вызывает. Но причина того, что жесткая связь между инвес­тициями и ростом не работает, заключается в том, что инвестиции в физичес­кий капитал — это лишь одна из множества форм увеличения объема произво­дства в будущем, и все эти формы реагируют на стимулы. Если стимулы для инвестирования в будущее достаточно сильны, то будут возрастать не только инвестиции в физический капитал, но также и темпы внедрения новых техноло­гий (они, как мы увидим в следующей главе, представляют собой важный ком­понент роста). Наряду с инвестициями в физический капитал увеличатся инвес­тиции и в организационный капитал (создание эффективных институтов).

Именно существованием множества факторов, влияющих на рост, объясня­ется то, что взаимосвязь между ростом и инвестициями оказывается довольно неопределенной и нестабильной. Рост при небольших колебаниях остается в пределах средних для конкретной страны показателей, при том что инвести­ции могут колебаться очень сильно. Тем не менее в МФО принято использо­вать отношение объема инвестиций к приросту выпуска, которое выражается коэффициентом ICOR (Incrementment Capital to Output Ratio). Он представля­ет собой обратный показатель по отношению к «производительности» инвес­тиций. Например, в отчете Всемирного банка по Таиланду за 2000 г. было от­мечено, что одним из предвестников финансового кризиса 1997-1998 гг. мож­но считать тот факт, что ICOR «в 1996 г. поднялся почти на рекордную высоту» [50]. Аналогично в отчете Всемирного банка по Африке за 2000 г. низкие или отрицательные темпы роста в странах континента с 1970-го по 1997 г. связыва­лись с низкой или снижающейся производительностью инвестиций «при из­мерении по ICOR» [51]. ICOR приобрел такую самостоятельную значимость, что его зачастую считают независимой переменной, в то время как это всего лишь соотношение двух почти не связанных между собой параметров. Даже если рост снижается по причинам, не имеющим никакого отношения к инвес­тициям (например, плохо управляемая банковская система в Таиланде или на­сквозь коррумпированные правительства в Африке), можно сказать, что рост снизился при неизменном уровне инвестиций вследствие увеличения ICOR — иначе говоря, вследствие того, что отношение темпов роста к инвестициям упа­ло. С равным успехом мы могли бы утверждать, что цена на яблоки снизилась, потому что не изменилась цена на апельсины, а отношение цены яблок к цене апельсинов упало!

Итак, не стоит напряженно высчитывать, сколько инвестиций «требуется» для поддержания данного темпа роста. Вместо этого нам следует сконцентри­роваться на усилении стимулов для инвестирования в будущее и дать возмож­ность разным формам инвестиций работать в полную силу. (О том, как это сделать, я упомяну в конце главы и еще вернусь к данной теме в других главах.)

Проверка связей «помощь — инвестиции» и «инвестиции — рост»

Я могу составить сценарий того, как изменится доход страны в случае, если прогнозы, основанные на дефиците финансирования, верны, и сравнить ре­зультат с реальным положением дел. Модель дефицита финансирования пред­полагает, что объем инвестиций равен объему предоставляемой помощи или даже превышает его. Я буду исходить из консервативного соотношения один к одному. Итак, соотношение инвестиций и ВВП должно увеличиваться в тече­ние исходного года на столько же, на сколько увеличивалось в течение этого года соотношение помощи и ВВП. Затем эти инвестиции будут влиять на уве­личение темпов роста в последующий период. Рассуждая подобным образом, можно предсказывать общий рост ВВП. Чтобы получить рост на душу населе­ния, я учитываю фактический рост численности населения.

Я начну со сравнения фактического среднего дохода жителей Замбии с тем, каким он должен был бы быть после предоставления двух миллиардов долларов в виде помощи, если бы покрытие дефицита финансирования влекло измене­ния, соответствующие прогнозам (рис. 2.1). Сегодня Замбия была бы промыш-ленно развитой страной с доходом в 20 ООО долларов на душу населения, а не на­ходилась бы в положении, в котором она в действительности находится, — од­ной из беднейших стран мира с подушевым доходом в 600 долларов (что на треть ниже, чем в момент обретения независимости). Замбия — один из худших примеров для модели дефицита финансирования, потому что еще до предос­тавления помощи уровень инвестиций в стране был высок, а объем самой помо­щи — огромен. Но уровень инвестиций в Замбии по мере увеличения объемов помощи не рос, а падал, и инвестиции все равно не привели к росту [52].

А как обстоят дела с прогнозом роста для остальных реципиентов помощи, основанной на модели дефицита финансирования? Во-первых, фактические темпы роста в разных странах чаще всего были ниже прогнозируемых. Во-вто­рых, модель дефицита финансирования не помогла определить «суперзвезд» роста. Самые заметные примеры — это предполагаемые лидеры: Гвинея-Би­сау, Ямайка, Замбия, Гайана, Коморские острова, Чад, Мавритания, Мозамбик и Зимбабве. В реальности именно в этих странах рост был, наоборот, катастро­фически низким, несмотря на высокий уровень первоначальных инвестиций и на большие объемы предоставленной помощи. Появление настоящих «супер­звезд» — таких, как Сингапур, Гонконг, Таиланд, Малайзия и Индонезия (по крайней мере до последнего времени они были таковыми), — с помощью мо­дели дефицита финансирования предугадать не удалось. Либо уровень перво­начальных инвестиций в этих странах был низок, либо объем помощи невелик (порой сочеталось и то, и другое). При этом экономика этих стран росла высо­кими темпами. Как видим, между прогнозируемым и фактическим ростом нет практически никакой связи.

Рис. 2.1. Расхождение между фактическим подушевым доходом и прогнозным доходом по модели дефицита финансирования в Замбии.

Пятидесяти лет достаточно

Священная вера в инвестиции, финансируемые за счет получаемой помо­щи, увела нас в поисках рецепта экономического роста на неверный путь. И мы шли по этому пути пятьдесят лет. Пора наконец отправить старую модель на покой. И полностью отбросить идею дефицита финансирования вместе с ее ложной точностью в определении объема помощи. Не следует оценивать, сколько инвестиций «требуется» стране для достижения заданных темпов рос­та, потому что между инвестициями и ростом не существует стабильной, про­являющейся в краткосрочном периоде связи. Не следует также оценивать объем помощи, «требуемой» стране для достижения заданных темпов роста, потому что экономической модели, способной помочь в таких расчетах, не существует.

Более того, как уже давно было подмечено, предоставление помощи на ос­новании концепции дефицита финансирования создает неверные стимулы у реципиентов. Размер дефицита и объем получаемой помощи тем больше, чем меньше объем собственных сбережений реципиента. Это создает у него сти­мул не использовать собственные ресурсы для развития.

Если снова обратиться к истории Ганы, мы увидим, что она сейчас так же бед­на, как и сорок три года назад, в момент обретения независимости. Дело в том, что росту способствует только такая помощь, которая предоставляется странам, создающим верную систему стимулов для сбережений и роста. Мы рассмотрим эту тему подробнее в третьем разделе. Основания для сдержанного оптимизма дает тот факт, что с момента начала реформ (и новых донорских вливаний) по­сле прохождения экономикой страны самой низкой точки в 1983 г., в Гане на­чался процесс оздоровления экономики: подушевой доход здесь растет на 2 % ежегодно.

Несмотря на множество разбитых надежд, уверенность в том, что строи­тельство фабрик и машин способно привести к росту, оказалась удивительно прочной. В следующей главе мы увидим, как более гибкая версия «машинного фетиша» будет предлагаться в качестве универсального средства для достиже­ния роста.

Интермеццо. Пармила

Жительнице Индии Пармиле чуть более тридцати. Она овдовела год назад. Муж умер после долгой болезни, оставив ее с семилетним сыном и трехлетней дочкой на руках. Чтобы заплатить за лечение мужа, ей пришлось продать зем­лю, которой он владел. Теперь Пармила едва сводит концы с концами.

Пармила родилась в деревне Хаирплан, округ Сингхбум. Она из зажиточной семьи, но нищета заставила ее забыть о собственном происхождении и браться за любую работу. Она продает хворост, работает на очисткериса и наместных стройках. Хворост Пармила собирает в окрестных лесах, сама сушит его, потом дважды в неделю идет с вязанками восемь километров пешком на рынок в Джам­шедпур. Очисткой риса на фермах ей удается перебиться в месяцы Аграхаян и Поуш (с середины ноября до середины января). За день Пармила очищает 36 ки­лограммов риса — для этого нужно работать девять часов. В качестве платы она получает одну двенадцатую от дневной выработки. Таким образом, трудясь по две недели вмесяц, она зарабатывает примерно 90 килограммов риса. Втроем с детьми они съедают около килограмма в день, так что запаса хватает почти на три месяца. Еще десять дней в месяц Пармила проводит на стройке. За эту работу ей платят 25 рупий в день — меньше половины минимальной оплаты труда, установленной законом. Но в сезон дождей, который тянется четыре ме­сяца, нет и такой работы.