— Здравствуйте, молодые люди. Вижу, что не передумали. Хочу спросить, добровольно ли вы принимаете решение вступить в брак? Взяли ли с собой документы или нарочно забыли, чтобы никто не подумал...
Манера вести разговор меня, конечно, удивила. Но поразмышлять об этом нам не дали. Странный шум в приёмной почти сразу привлёк наше внимание. Рейн схватил стул и кинулся к двери, засунув ножку в ручку. Я замерла, ведь это могло обозначать одно — маг здесь.
— Господин Кац, можно ускорить процесс?— поинтересовался вервольф.
— Документы, молодые люди.
А вот тут-то случилась загвоздка. Мои остались дома.
Шум за спиной всё нарастал, а у меня в груди словно что-то оборвалось. Как же так?! А нам ещё договор нужно подписать и составить. Тот самый, про наследство, кто к чему не имеет отношения. И ночи прописать... Или нет, я про них и так помню.
— Магическая проверка, господин Кац, — немного резко произнёс вервольф и было в его словах что-то такое, от чего даже у меня мурашки побежали по телу. Форд достал деньги, положил их на стол и они тут же пропали под ладонью клерка. Да ему только фокусником быть! Или шулером.
Верну, все верну оборотню. Деньгами. Только не сейчас.
Напряжение витало в воздухе, разливалось, тревожными каплями оседая на сознании. Медлить было ни в коем случае нельзя.
Нотариус не стал задавать лишних вопросов. Из верхнего ящика стола достал плоский зелёный камень и подвинул к нам.
— Называйте свои имена, — потребовал Кац. — Малахит не даст соврать.
Камень правды. Дорогое удовольствие, которое добывают в моих родных Северных землях. Ностальгировать было некогда, и я приступила, накрыв пальцами часть камня. Рядом уверенно легла ладонь вервольфа.
— Юлия Пьеровна Норд, двадцать четыре года.
— Джеймс Рейнгард Форд, тридцать один год, — произнёс вслед за мной мужчина.
Резкая боль пронзила указательный палец. Я стерпела, зная, что это своеобразный забор крови, решающий, лгу или нет. Ложь на крови опасная вещь и не мне с этим тягаться.
Изумрудная вспышка осветила обе наши кисти рук, подтверждая личности. Я непроизвольно сжала пальцы в кулак и потёрла их. Рейн проделал всё это спокойнее. Кац кивнул, подвинул бланк к малахиту. Тут же из него посыпались искры, оседая на глянцевой бумаге и образуя наши имена.
Я впервые присутствовала на этом ритуале. Магия дело особое и мне нечасто приходилось её наблюдать. Всё-таки я человек обыкновенный, а тут такое. Такое... Да половина моих сокурсников лопнет от зависти, узнав, что мне удалось увидеть это! Они же все помешанные на живописи, восприятии.
Очередной всплеск зелёных брызг-искорок отвлёк меня от восторженных мыслей и напомнил цель визита в нотариальную контору. Эта цель продолжала светиться, но уже чуть меньше, всё упорнее закрепляясь на листе брачного свидетельства.
В дверь стучал кто-то мощный, а я стояла, оглушённая свершившимся фактом. Всё, теперь я замужем и на других условиях. Не так, как хотелось бы. Жаль. Но это лучше, чем достаться магу, чей внутренний мир меня пугал и отталкивал. Монстру, посмевшему вмешаться в мою жизнь.
— Всё, молодые люди. Теперь можете быть свободны.
Форд кивнул, аккуратно сложил бумагу, что выдал Кац.
— Спасибо, — отозвалась я, всё ещё не ощущая в себе перемен. Должно было стать легче, чтобы не осознавать того давления, что испытывала, думая о Миллере. Только мне по -прежнему было непросто. А ещё странная тишина, что воцарилась за дверью. — Там же старики! Вдруг он их убил?! А ваш секретарь? — вырвалось у меня первое, что пришло на ум, стоило представить приёмную, заляпанную кровью и фрагментами... Ой, нет. Лучше не надо.
— Ничего им не будет, — отмахнулся вервольф, подхватывая меня под руку. — Пошли, не будем задерживать очередь.
— Думаю, вы не захотите встретиться с бывшим женихом?— Кац смотрел на меня, не улыбаясь и не иронизируя. Его лицо вообще не выражало никакого ехидства или недовольства. Словно каждый день был вынужден встречаться с такими невестами и их несостоявшимися женихами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Нет, не хочу, — честно призналась я, радуясь поддержке оборотня, чьё тепло сейчас меня очень согревало. Произошедшее слегка нервировало, тревожно звеня в груди.
Замужем, замужем, замужем.
— Тогда прошу, — Кац крутанул ручку сейфа, за которым показался светленький коридор. Ого! Я я-то думала, здесь хранятся ценные бумаги. Деньги!
— Должен буду, — сориентировался Рейн и быстрым шагом направился в освободившийся проход, не забыв при этом захватить с собой меня.
На этот раз я улыбнулась нотариусу совершенно искренне. Надо же, какой милый человек. А мне он вначале привиделся занудой. Похоже, не всё потеряно.
Массивная железная дверь сейфа закрылась за нами, отрезая от Каца с его клиентами. Мы оказались одни в коридоре, так похожем на тот, через который пришли к нотариусу. Рейн развернул меня к себе лицом. Шершавые ладони мужчины скользнули от локтей к плечам. Тепло вервольфа снова показалось мне очень приятным, иначе, отчего так сладко заныло в груди, а ещё в горле вдруг всё пересохло. Словно я на минуту оказалась в жаркой пустыне, но без воды.
Я подняла голову, в очередной раз зачарованно рассматривая синеву глаз мужчины. Это было что-то неестественное, нереальное, которое никогда не встречается в мире обычных людей. Что угодно, только не этот глубокий свет, удивительно напоминающий озёрную гладь при безоблачной солнечной погоде. Он сам смотрел на меня так, словно увидел впервые.
Я сама поднялась на цыпочки, чтобы стать хоть чуточку ближе. И Форд понял мой порыв. Тут же прикоснулся своими губами к моим губам. Словно он сам хотел это сделать, но по какой-то неведомой причине откладывал. В нерешительность вервольфа поверить было очень трудно. Это точно не про него.
Поцелуй прекратился так же внезапно, как и начался. Я прикрыла глаза, чувствуя, как бьётся собственное сердце, а горячие ладони Рейнгарда с плеч спустились на спину, не давая отстраниться. Эти объятия нравились нам обоим, что меня немного радовало.
— Юлия. — Оборотень опустил руки, отчего сразу стало неуютно. Жаловаться и требовать сделать, как было, не решилась. Это нервы, не иначе.— Мы не успели подписать наш вариант договора, но я хочу, чтобы ты знала, всё без изменений. Твоё наследство, оно только твоё. Если желаешь, завтра вернёмся и всё сделаем, как положено.
Я смотрела на вервольфа, стараясь откинуть отголоски желания, свалившегося на мою голову и ниже. Никогда такого не было.
— Три ночи тоже, — прохрипела я и кашлянула, даже не удивившись, что голос пропал.
— О чём ты?
— Обещала провести с тобой три ночи. — Я едва не запнулась, пока произносила эти слова. Голос мой звучал всё тише, но не из-за жажды или нежелания говорить. На ум приходила картина, в которой между нами случатся не только поцелуи, но и нечто большее. Близость этого мужчины меня волновала и не скрываю, я с трудом сдерживалась, чтобы не отвести взгляда. Уверена, мои щёки пылали, но я всё-таки должна была это произнести.
Вервольф криво улыбнулся, не скрывая торжества. Подцепил пальцем мой подбородок, не давая отвернуться. За всё время нашего короткого знакомства я не заметила в мужчине ни капли неуверенности или стеснения.
— Я на это надеюсь, Юлия Форд.
— Форд? Но...
— Не думала же ты, что я позволю тебе оставить девичью фамилию. И как это будет выглядеть в глазах окружающих? Компаньона твоего отца?
При мыслях о Миллере я словно очнулась. Да, всё правильно.
— Но ведь это не осуждается общественностью, — попыталась оправдаться я, назвав первое, что пришло на ум.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Моя жена не будет носить свою фамилию! — Неизвестно по какой причине нахмурился оборотень. И чего он злится? Синими глазами сверкает.
Вервольф схватил меня за руку и потащил за собой.
Вредничать и допытывать, какая муха его укусила, не стала. Захочет, сам расскажет. А если ничего приятного, так пусть молчит, я не против.
Глава 8
