Но до того дня толпы молящихся горожан заполняли местный собор. Один житель писал 4 мая своим родственникам во Францию: «Я спокойно ожидаю это событие… Если смерть ждет нас, то мы оставим этот мир многочисленной компанией. Будет это огонь или удушье? Будет то, что пожелает Господь».
Не такими спокойными оказались животные. «Дес Колониес» писала: «На пастбищах тревожно ведут себя животные — отчаянно мычат, ревут, блеют». На крупном сахарном заводе Усин-Гуэрин, расположенном в устье реки Бланш, в северной части города, невероятное нашествие муравьев и сороконожек мешало работать во всех помещениях. Лошади во дворе ржали, брыкались, вставали на дыбы, так как муравьи и сороконожки поднимались по их ногам и кусались. Конюхи окатывали лошадей ведрами воды”, пытаясь смыть насекомых. Внутри помещений работники били сороконожек стеблями сахарного тростника, а на расположенной рядом вилле владельца завода горничные пытались избавиться от них с помощью утюгов и кипятка.
Тем временем в одном из кварталов Сент-Пьера выгнанные потоком горячего пепла из своих гнезд змеи заполонили улицы и дворы. Они убивали оказавшихся на их пути цыплят, свиней, лошадей, собак и людей. В тот день от укусов змей погибли 50 человек и 200 животных».
5 мая хлынувшие на гору сильные дожди вызвали потоки коричневой воды во всех долинах юго-восточного склона Мон-Пеле. В тот же день, вскоре после полудня, тот самый сахарный завод, который испытывал нашествие насекомых, был погребен под огромной грязевой лавиной с множеством громадных валунов и деревьев. Скатившись с гор, лавина поглотила завод за считанные минуты, залив кипящей грязью 150 человек и оставив на поверхности только трубы. Расправившись с заводом, лавина двинулась к морю. Там она создала огромную волну, которая перевернула два стоявших на якоре судна и затопила нижнюю часть города Сент-Пьер.
Газета «Дес Колониес» писала: «Поток людей устремился из нижней точки Муляж. Это было бегство в поисках безопасности, не зная, куда бежать. Весь город пришел в движение. Магазины и частные дома закрываются. Все готовятся к поискам укрытия на возвышенностях».
А затем произошло одно из самых циничных событий в истории. Стремясь удержать население в Сент-Пьере на время приближавшихся выборов, назначенных на воскресенье 10 мая, французский губернатор назначил комиссию по расследованию опасности, исходящей от Мон-Пеле. «Дес Колониес» сообщила: «Профессор Ландс из Лисе сделал вывод, что вулкан Мон-Пеле представляет для жителей Сент-Пьера не большую опасность, чем Везувий для населения Неаполя… Признаем, что мы не можем понять эту панику. Где можно чувствовать себя лучше, чем в Сент-Пьере? Разве те, кто заполнил Форт-де-Франс, верят, что им будет лучше, чем здесь, если начнется землетрясение?»
Для того, чтобы придать выводам комиссии особый вес, губернатор отдал войскам приказ возвращать беженцев в пределы города. А чтобы еще больше успокоить потенциальных избирателей, губернатор и его жена приехали из Форт-де-Франс в Сент-Пьер, где через день оба встретили огненную смерть.
Консул США Томас Прентис отослал депешу, ставшую его последним посланием президенту Теодору Рузвельту. Понимая политические манипуляции губернатора, местного правительства и местной газеты, он с горечью заметил: «Отказаться от выборов было бы немыслимо. Ситуация представляет собой кошмар, где никто, кажется, не может или не хочет видеть истинное положение вещей».
Весь день 7 мая Мон-Пеле непрерывно извергался. Но жители Сент-Пьера немного приободрились от новости, что вулкан Суфриер, находящийся в 145 километрах к югу, на острове Сент-Винсент, взорвался. Ложась спать в последнюю ночь своей жизни, жители Сент-Пьера думали, что взрыв Суфриера уменьшит давление на Мон-Пеле и авось пронесет.
Рассвет 8 мая занимался ясным, день обещал быть солнечным. Столб пара из кратера Мон-Пеле поднялся выше обычного, но, кроме этого, не было ничего исключительного или странного в поведении вулкана. Около 6.30 корабль «Рорайма» с покрытыми пеплом палубами вошел в порт Сент-Пьера и стал на якорь рядом с 17 другими судами.
А в 7.50 Мон-Пеле разорвался на части. Точнее, прозвучали 4 взрыва, оглушающих, похожих на пушечные выстрелы. Они выбросили из главного кратера черную тучу, которую пронизывали вспышки молний. Но это был не самый опасный выброс. Именно боковые выбросы — те, что с того времени будут называться «пелейскими», — послали с ураганной скоростью огонь и серу по склону горы прямо к Сент-Пьеру. За 2 минуты все более чем 30000 населения Сент-Пьера, за исключением 4 человек, были превращены в пепел. Они или мгновенно сгорели, или же мгновенно задохнулись.
Все дома, все постройки Сент-Пьера взорвались или частично разрушились. С деревьев сорвало все листья и ветки, остались лишь голые стволы. Каменные и бетонные стены толщиной до метра разорвало на части, будто они были из картона. Шестидюймовые пушки на Норн д'Оранж сорвало с креплений, а статую Девы Марии, весившую не менее 3 тонн, поток отнес на 15 метров от ее основания. На причалах и складах порта взорвались тысячи бочек рома, огненная жидкость растеклась по улицам и ручьями лилась в воду около пристани.
Не удивительно, что не было оставшихся в живых. Перегретый вулканический газ, из-за своей высокой плотности и большой скорости движения стлавшийся над самой землей, проникал во все щели и уголки, никому не оставляя шансов на спасение. Даже спустя 3,5 часа после выброса — в 11.30 — горящий город настолько горячо «дышал», что корабль из Форт-де-Франса не мог подойти к берегу.
Сильный порыв ветра перевернул большинство кораблей в порту, а их команды и пассажиры погибли в кипящей воде. За день до этого, пожалуй, самый мудрый из капитанов в порту Сент-Пьер — неаполитанец по имени Марино Лебофф, командовавший итальянским барком «Орсолина», пренебрег решением портовых властей, не позволявших ему отплыть, и покинул порт. «Я ничего не знаю о Мон-Пеле, но если бы Везувий выглядел так, как выглядит сегодня утром ваш вулкан, я бы бежал из Неаполя что есть духу», — сказал он на прощание.
16 из 18 кораблей в гавани в момент взрыва перевернулись. Пароход «Рорайма» оказался в самой гуще черной тучи. Помощник эконома Томпсон вспоминал минуты перед извержением, когда команда вместе с капитаном (он позлее погиб) собралась посмотреть на вид извергающегося вулкана. Томпсон рассказывал:
«Зрелище было великолепным… Мы различали катившиеся и прыгающие красные языки пламени, которые в громадном количестве вырывались из горы и высокой струей били в небо. Огромные тучи черного дыма висели над вулканом. Затем пламя взметнулось прямо вверх, время от времени склоняясь на мгновение в одну или другую сторону и снова резко подпрыгивая еще выше. Слышался постоянный приглушенный грохот. Было похоже, что на вершине горы расположился самый большой в мире нефтеочистительный завод. Раздался ужасающий взрыв… Гора разлетелась на части. Не было никакого предупреждения. Склон вулкана откололся, и оттуда прямо к нам устремилась плотная стена огня. Она издавала звук, как от выстрелов тысячи пушек. Волна огня металась, как вспышка молнии. Она была похожа на огненный ураган, который катился прямо на Септ-Пьер и корабли. Город исчез у нас на глазах, а потом воздух стал удушающе жарким, и мы оказались в самой гуще. Где бы масса огня ни прикоснулась к морю, вода вскипала и появлялись огромные облака пара… До того, как взорвался вулкан, окрестности Сент-Пьера были переполнены людьми. После извержения ни одной живой души не было видно на земле…»
Старший офицер «Рораймы» Эллари Скотт описал момент, когда произошел удар: «Наступила темнота чернее ночи. «Рорайма» качалась и кренилась, потом резким толчком легла на правый борт, погрузившись защитными поручнями глубоко под воду. Мачты, дымовая труба, оснастка — все было начисто смыто и скрылось за бортом. Железная дымовая труба оторвалась, а две стальные мачты сломались на расстоянии 60 сантиметров над палубой. Одновременно в нескольких местах вспыхнули пожары, и мужчины, женщины, дети погибли через несколько секунд».
Только двое из пассажиров — маленькая девочка и ее няня — остались в живых. Позже блестящий гарвардский геолог доктор Томас Джэггер беседовал с ними. Особенно ярким был рассказ няни:
«… Стюард промчался (позже он погиб) мимо каюты, где я помогала детям одеться к завтраку, и крикнул: «Закройте дверь каюты — приближается вулкан!» Мы закрыли дверь, и в тот же момент раздался ужасный взрыв, от которого чуть не лопнули барабанные перепонки. Судно поднялось высоко в воздух, а потом, казалось, все тонет, тонет. Удар сбил нас с ног, и мы сжались в одном углу каюты.
… Взрыв, казалось, раздался в небе над нашими головами, и прежде, чем мы успели подняться, на нас повалил горячий влажный пепел; он падал кипящими хлопьями, похожими на жидкую грязь без единого кусочка камней…
