Я ее берегу, слишком она хрупкая, моя остроухая волчица. Ты должен увидеть наших славных дочек, твоих племянниц. Все три пошли в меня. А в этом году родится сын, я на это очень надеюсь. Он обязательно станет военным, как все мужчины в моем роду. Дед мой будет счастлив до дрожи!
— Четверо? У вас будет четверо?
— Ты удивлен?
— Признаться, очень.
— Давай договоримся так, ты сейчас, пока твоя хозяйка спит, дойдешь со мной до целителя. Тут рядом совсем. Просто, чтобы я был спокоен за твою жизнь.
— Я здоров. Меня недавно осматривали, — щеки предательски полыхнули, вспомнив тот осмотр у Эда. Обопрись о комод! Шресы его побери с его мыслями вместе.
— И все же? Пройдемся и я от тебя отвяжусь. Мне будет спокойно, а Ивалель я придумаю, что сообщить. Просто не скажу ей всей правды. Кстати, а как тебя угораздило попасть в рабство? Ты кого-то убил?
— Ты же знаешь, что я "излишне миролюбив". Налог не заплатил.
— Налог?! — мне показалось, что у шурина выпадут сейчас оба глаза.
— Налог за пять лет. Упустил, сам дурак. Еще набежали пенни.
— Ты рехнулся? Ты не мог мне сообщить, идиот остроухий? Права была Ивалель, когда говорила, что лунный эльф без опеки жены сам недееспособен!
— У меня не было времени, да я и постыдился просить.
— На уплату задолженности дается месяц! Ты мог взять ссуду у гномов! Или банки в Империи перестали существовать?! Откуда, вообще, могла взяться сумма, сопоставимая с ценой твоей свободы? Ты золотыми свитками торговал или как?!
— Мне дали пару часов, меньше суток! Какой банк, ты о чем?! Я даже из лавки выйти не мог. Недостача была в сто золотых, это после описи всего. Вообще всего, понимаешь? Даже личных вещей! А там было что брать, можешь поверить. Одни только свитки тянули на десять золотых каждый и это по описи, не считая их настоящей цены. А она была и того выше.
— Великая луна! Как я мог это все допустить, все, что случилось с тобой! Ведь изначально ты мог просто поговорить с сестрой, объясниться, меня бы попросил. Ну зачем надо было сбегать, тем более так!
— Я пытался, вы не хотели меня слышать. Поздно. Я нашел место, где счастлив. Передо мной хорошие перспективы.
— Быть рабом под юбкой сластолюбивой магессы, конечно же. Как я мог забыть. Мой гордый ушастый родственник — раб в услужении похоти какой-то девицы! Вас у нее вообще-то двое! Как ты можешь такое терпеть? Ты, Адрианель! Не води меня за нос, уж кто-кто, а я не поверю в эти сказки.
— Ты так и не готов меня слушать. Даже трогать и то брезгуешь, зачем тебе это все?
— Я не брезгую, честное слово оборотня, зря ты так думаешь. Для меня ничего не поменялось. Ты снёс насилие, в том числе и от мужчин. И я просто подумал, что после всего, что ты пережил, тебе будет неприятно почувствовать даже мои дружеские объятия. Мы пришли, заходи первый.
— Только ради того, чтоб ты, наконец, оставил меня в покое! Ты и твоя жена! И весь ваш выводок! Знать никого не желаю! Против воли меня никто не брал!
— Будь по-твоему. Тише.
Вывеска на двери с торца дома обещала ремонт магических побрякушек, незначительных бытовых артефактов вроде входного звонка. Пара монеток и можно сменить простое дребезжание на задорный голос лепрекона, а то и вовсе на лай огромного зверя, — так гласил висевший у двери плакат. Я шагнул в полумрак небольшой каморки и уже собирался пройти ближе к прилавку.
— Стой, нам не туда, — оборотень отворил незаметную с первого взгляда дверь подсобки. Вниз уходила узкая темная лестница, напоминающая скорее лаз в крысиную нору.
— Куда ты меня привел?
— Спускайся и веди себя тише. Это целитель для беглых и прочих, кто вне закона, — шепнул мне практически в ухо шурин.
— Хорошо, чего не сделаешь, чтоб от тебя отвязаться.
Под ногами мерзко скользят влажные полугнилые ступени. Еще одна узкая дверь обнаружилась под слоем прибитых к ней ящиков со всякой полуистлевшей снедью. Мерзость какая.
— Входи.
Просторная комната вся в роскошной белой плитке, всюду сияют магические светильники, смотровой стол, стеллажи, полные артефактов, инструменты, предназначенные скорее для пыток, чем для лечения. А перед нами оборотень в чистейшем костюме городского рабочего стоит в выжидающей позе.
— Привел?
— Как видишь. Я подожду за дверью, пока… Пока ты будешь его смотреть.
— Хорошо, я позову, как закончу с осмотром и излечением.
— Я здоров, Этьен зря волнуется.
— Тут не принято называть друг друга по именам. Пустое. Ложись на стол, раздеваться не нужно, я только проведу над тобой артефактами. Если понадобится что-то еще, тогда уже придется показать мне свое тело. Наш друг мне все рассказал, поверь, за то время, что я служу на этом месте и помогаю нелюдям вроде тебя, я видывал многое, тебе и не снилось. Так что стесняться меня, точно, не следует. Ложись.
Меня пробрало холодком, то ли от омерзения, то ли от нервов. Скорее это пройти и вернуться домой к госпоже и пернатому. Черт! Я ведь даже забыл узнать, как долго эти ирлинги, спят! А если Ирэль уже проснулся и снова чудит?
Холод металла обжег спину даже через покров рубашки. Стол под моим весом скрипнул, словно простонал в такт опасливым мыслям.
— Осторожней, стол тоже многое повидал, не хотелось бы, чтобы он развалился сегодня. А ты хорошо восстанавливаешься, молодец. Госпожа что-то давала для ускорения регенерации? Она же из Роц, верно?
— Я и не был травмирован. Да, она выходец из страны Роц.
— Хорошо, я тебе верю. Можешь садиться. Нет, спиной ко мне, лицом ко входной двери. Тут есть еще один момент, я бы хотел удостовериться. На, выпей-ка пока настойку.
— Что это?
— Ничего особенного. Пустырник, немного мяты, выжимки из растений и фруктов. Будешь повеселее и поактивней, а то ты какой-то сонный. Ночь у твоей госпожи, видимо, удалась.
— Не то слово.
— Можешь входить, все чисто.
Этьен зашел бледный и какой-то осунувшийся. Или я только сейчас это заметил?
— Точно?
— Да, сейчас выпьет настойку и…
— Я понял.
— У тебя все готово?
— Разумеется, обижаешь. Адрианель, пей скорее, и я тебя отпущу.
Острый вкус горького болотного разнотравья и спирта обжег горло, выбив дыхание. Я закашлялся и с ужасом понял, что в составе были совсем не те травы, о которых говорил целитель.
Этьен подошел и крепко обнял меня за плечи, почуяв мое замешательство.
— Готов? — раздался из-за спины внезапно жесткий голос целителя.
— Действуй. Он не только
