- Сказал же тебе, не хочу, чтобы ты прикасался ко мне, пока женат на ней!
- Северус! - вздохнул Люциус. - Неужели ты до сих пор не можешь понять, что я никогда не желал случившегося?! Когда же ты осознаешь, что этот брак для меня воистину голгофа? И я невероятно счастлив, потому что она забеременела, ведь теперь я имею право больше не посещать ее спальню! А еще я заранее ненавижу этого ребенка, потому что он не твой!!!
Его голос звучал все громче, пока Люциус не сорвался в крик. И бесстрастная маска Северуса вдруг рассыпалась, открывая, что боль, испытываемая Снейпом от расставания со своим вейлой, оказалась не меньшей.
Они помолчали несколько долгих минут, ведь слова бы только снова разбудили боль от разлуки. Но все же Люциус решился и прошептал на ухо Северусу:
- Может, зайдем на некоторое время в Логово?
- Нет, - ответил Северус, - там слишком много хороших воспоминаний. Я не хочу туда возвращаться, пока... пока не могу быть с тобой... А сейчас это не так.
Люциус сжал зубы, но не сказал ничего в ответ. Долгие часы одиночества все же позволили принять точку зрения его партнера. Северусу пришлось смириться с вынужденной изменой Люциуса, но делиться он все же не намеревался, и гордился этим.
Они еще несколько мгновений стояли, обнявшись, пока Северус не вырвался из цепких рук вейлы со словами:
- Хватит! Так мы рискуем, что нас раскроют.
- Но все же, мы должны видеться так хотя бы несколько минут в день, хотя бы невзначай, - попытался удержать его Люциус. - Потому что иначе я сойду с ума!
- А ты считаешь, что мне нравится так жить? - прорычал Северус в ответ. - Ты считаешь, мне больше понравится просыпаться среди ночи, тянуться к твоему теплу и находить только лед одиночества?
- Нет, конечно! Так давай снова...
- Нет, - порывисто отрезал Северус. - Потому что я знаю, что не выдержу этого! О Мерлин, я знал, что ненавижу имя Блэк, но даже не представлял, до какой степени!!!
Ничем не прикрытая горечь пронизывала эти слова, причиняя боль Люциусу. Да никто из Блэков ему не нужен, и никогда не будет нужен, вейла мог в этом поклясться! Но он смирил себя, подчинился желанию Северуса, не стал настаивать на своем. Потому что, в конце концов, они иногда все же могли видеться, хотя бы в те дни, когда Темный Лорд собирал своих Пожирателей Смерти.
И снова медленно потекли недели. Люциус наблюдал, как постепенно округлялся живот Нарциссы и с насмешками выслушивал ее злобные сетования на тяготы беременности.
Новогодние праздники стали ему ненавистны, ведь ему пришлось терпеть всю семью Блэков, а это было нелегко, особенно если учесть мать Нарциссы, Друэллу, слишком погрузившуюся в скорбь. И стоило ему только в очередной раз сказать что-нибудь едкое нежеланной супруге, как ее мать сразу же призывала обеих своих дочерей убедиться, насколько низко пали благородные чародеи (в лице Люциуса), по сравнению с ее недавно умершим мужем. Беллатрикс же издевалась, стараясь задеть его за живое более или менее прозрачными намеками о Северусе. А еще она притащила своего жениха, Рудольфуса Лестранджа, и вскоре в ответ на ее выпады Люциус начал заявлять, что ей в ее возрасте, - а женщине недавно исполнилось тридцать лет, - очень сильно повезло, что Рудольфус решил сделать предложение...
Уже и зима прошла, а подозрительность Беллатрикс, как заметил Люциус, только возрастала. И эта подозрительность, казалось, была направлена в основном на него, особенно если учесть ее вопли о силе и здоровье детей рода Блэк. Похоже, она заподозрила, что Люциус не собирался позволять выжить ребенку, попавшему в путы Темного Лорда. Сам Малфой тем временем начал изучать литературу о младенцах. Хотя не стоило думать, что он собирался самостоятельно заботиться о ребенке, перепеленовывать или кормить из бутылочки. Ничего подобного. Его интересовали возможные причины смерти ребенка, в которых никто не заподозрит недоброго умысла. Но, если честно, Люциус не хотел только ребенка Нарциссы Блэк, зато мечтал о детях от Северуса или от второго, еще неизвестного партнера.
В конце апреля Северус рассказал Лорду Волдеморту о пророчестве, касающемся самого Лорда и какого-то ребенка, рожденного в июле. И в результате произошло редчайшее событие - господин поблагодарил его за эту информацию, полученную почти из первых рук. У Люциуса чуть было не начался нервный тик, когда Северус сообщил Темному Лорду, что следил за Дамблдором. Вот только зачем ему понадобилось следить за директором Хогвартса, отправившимся на собеседование с возможным преподавателем Прорицания? Хотя он знал, как работает его партнер. Он обычно не шпионил, никоим образом... он просто тщательно сортировал информацию, полученную из разных источников, а потом внимательно обдумывал и делал выводы на основе минимальных подсказок.
Изображая «внимательного мужа», Люциус с середины мая следил за супругой и посещавшими ее гостями, не собираясь пропускать роды. Он наблюдал за суетливой беготней туда-сюда выбранного Нарциссой колдомедика - доктора Марша, друга семейства Блэк. Но несмотря на все свои предосторожности он чуть было не прозевал ожидаемое событие и только благодаря словам эльфа, неподчинившегося приказу молчать, отданному Нарциссой, узнал, что в ближайшее время женщина родит. Позже, расспросив эльфа, Люциус узнал, что утром она тайком провела врача в Мэнор, не соизволив предупредить мужа.
Застигнутая схватками врасплох, она так и не смогла сдержать злобный взгляд, брошенный на Люциуса, распахнувшего двери ее комнаты под возмущенные вопли доктора Марша:
- У вашей жены начались роды, мистер Малфой, - попытался усовестить его измученный колдомедик. - Немедленно покиньте эту комнату!
- Нет, - едко возразил Люциус. - Я собираюсь присутствовать при родах, и посмотреть на новорожденного сразу после них, чтобы убедиться в своем отцовстве.
- Да как вы смеете?! - почти прошипел возмущенный врач.
Но громкий стон Нарциссы прервал его. Она казалась мученицей, стоически переносящей пытки, вот только Люциус знал, что она способна вынести очень многое.
Он равнодушно наблюдал за родами, которые продлились намного дольше, чем он ожидал, и даже дольше, чем считал колдомедик. Этот самый колдомедик не раз и не два предлагал Нарциссе переправить ее в больницу святого Мунго, но та все отказывалась, требуя просто принять у нее роды. Когда же Марш, вспотев от страха, обратился к Люциусу, умоляя повлиять на жену, потому как начал бояться за жизни роженицы и еще неродившегося ребенка, Малфой желчно сказал:
- Вы же слышали, ее не волнует здоровье ребенка, ведь она предпочитает остаться здесь! И я тоже останусь, посмотрю, что из этого выйдет! Понятно?!
