Точно, впереди маленькая военная база, оседлавшая громадную развязку сразу за массивным зданием окружной тюрьмы. Вокруг Ковчега десятки тысяч других машин, обочины полны пешеходами, бредущими в северном направлении. А позади подпирают синее небо чёрные столбы пожарищ, отсекая путь к отступлению.
— Да проезжай, давай, тормоз!
Могучий гудок Ковчега приводит в чувство замешкавшегося водителя легковушки впереди. Автобус снова приходит в движение. И вот тогда Глория слышит гул, приближающийся гул такого мощного мотора, рядом с которым движок Ковчега кажется моторчиком детской игрушки.
— Что это, откуда это доносится?
Гул нарастает, она вертит головой, чтобы обнаружить его источник, но кто-то из детишек оказался проворней:
— Мисс Глория, справа, смотрите!
— Что… Господи!
Она увидела его за несколько секунд до столкновения. Семьсот сорок седьмой заходит на вынужденную посадку под углом к шоссе: шасси выпущены, из правого крайнего двигателя вырывается пламя и валит густой чёрный дым.
— Ложись!
Ковчег сотрясается всем корпусом, словно от могучего пинка, на секунду исчезает солнце, заслонённое гигантской тенью. Мисс Глория валится на руль, заслонив голову руками в тщетной попытке укрыться от всепоглощающего грохота. Ужас длится всего мгновение, а потом в растрескавшееся лобовое стекло снова бьёт солнечный свет, но грохот и не думает стихать.
— Мисс Глория!
— Не вставайте! Не вставайте!
Женщина медленно поднимает голову, её глаза непонимающе глядят в огромную рваную дыру, наискосок взрезавшую крышу школьного автобуса, словно консервный нож банку тушёнки.
Она зачарованно смотрит в рваную дыру в крыше Ковчега, а проделавший её своим тяжёлым колесом Боинг продолжает терять высоту, вспарывая выпущенными шасси ряды машин на дороге, чтобы ещё через секунду повалиться на них всем корпусом. Десятки машины сминаются несущейся по асфальту тушей гигантского самолёта; левое крыло сносит до основания военный блокпост и отлетает в сторону; из разорванных баков хлещут наружу тонны керосина, чтобы тут же встретиться с искрами и полыхнуть гигантским погребальным костром. Но Глория уже не обращает на это внимания, она думает только о том, как завести заглохший двигатель. Им надо продолжать движение, они должны двигаться на север.
22. Прямая и явная угроза
— Ну, Боб, что скажешь? Какие выводы?
— Скажу вот что: хоть это и самоделка, но качество работы на самом высоком уровне. Винтовка грамотно спроектирована, детали изготовлены квалифицированными специалистами на современном оборудовании с использованием качественных материалов. Следовательно, маловероятно, что это штучное оружие. Мы имеем дело с серией. Идеальный инструмент для выполнения особого задания.
Джонс и Смит склоняются над столом, где лежит разобранная на части трофейная пневматическая винтовка, вслушиваясь в комментарии пожилого оружейника.
— Полуавтомат, магазин на двадцать патронов, скорострельность до тридцати выстрелов в минуту. Вот, посмотрите на патрон.
С предельной осторожностью подхватив пинцетом маленький патрон, оружейник подносит его к свету лампы:
— Вот он, сукин сын. Оболочка пули сделана из хрупкого полимерного материала, раскалывается сразу при попадании. Мы ещё не разбирали капсулу, но уже знаем, что внутри. К нашему великому сожалению, эта штука отлично работает.
Джонс берёт маленький оптический прицел, внимательно осматривает:
— Дальность прицельного выстрела?
— Не менее ста пятидесяти метров. Сама винтовка лёгкая, но мощная, отдачи нет, вспышки и грохота при выстреле тоже. Даже не очень опытный стрелок может добиться высоких результатов при стрельбе из этого ствола, а я уверен, что они тщательно учились обращаться с такими винтовками. Кроме того, возможно, это не единственный тип подобного оружия. Я бы предположил ещё наличие пластмассовых пневматических пистолетов: очень удобно при захвате особо важных объектов.
— Но останавливающее действие таких пуль крайне мало.
— Так и задумано, мистер Смит. Этой пуле не нужно высокое останавливающее действие и проникающая способность. Серьёзно ранить или убить из данной винтовки почти невозможно, да и не требуется, это не оружие убийства. Здесь требуется другое: нанести маленькую рану, которой вполне хватит для заражения, так, чтобы не убить и не искалечить носителя. В состоянии паники человек даже и не поймёт, чем его зацепило.
— Если дульная энергия мала, то и защититься от такой штуки несложно, так ведь, Боб?
— Всё верно, мистер Джонс. Даже самый лёгкий кевларовый бронежилет гарантированно выдержит такую пулю, но проблема в том, что с этой винтовкой или пистолетом совсем не обязательно целить в туловище или голову: выстрел по рукам и ногам будет не менее эффективен. В общем, нужна лёгкая защита как можно большей площади поверхности тела, допустим, защитный комплект мотоциклиста. Если нет, то подойдёт просто толстая кожаная куртка или прочная спецовка в несколько слоев, плюс высокие ботинки, шлем и крепкие перчатки. В современной боевой экипировке наши солдаты и офицеры надёжно защищены от таких пуль, но вот у полицейских, врачей и пожарных защита намного слабее, если есть вообще. Их надо немедленно предупредить об этой угрозе.
— Спасибо, Боб. Ты разъяснил то, чего мы не понимали. Собери винтовку обратно и подготовь к отправке, покажешь этот ствол в Пентагоне.
Смит идёт к окну взглянуть на расстилающийся внизу город. Мегаполис разительно изменился за те несколько часов, которые прошли с момента посадки борта 263 в международном аэропорту. Когда их команда только прибыла сюда ранним утром, Лос-Анджелес ещё начинал просыпаться, не понимая, что происходит на окраинах. Дороги, как всегда, были забиты, сотни тысяч человек спешили по своим неотложным делам, прислушиваясь к первым путаным сообщениям по радио. Произошедшее не могло повлиять на их утренние планы, теракт в аэропорту не имел шансов нарушить размеренный ход колоссального городского механизма, так, по всей видимости, думал каждый его винтик.
Так было рано утром. А теперь ослепительно-белое полуденное солнце теряется в столбах дыма от множества пожаров, которых некому тушить. Многочисленные аварии парализовали движение на дорогах, по тротуарам валят колонны беженцев, боязливо озирающихся в стороны южных окраин, откуда доносится стрельба. Боевые вертолёты и беспилотники осами роятся в закопчённом небе, пережившие первую волну полицейские строят блокпосты на перекрёстках, а с севера и с востока идут к городу армейские колонны.
— Мисс Томпсон, дайте мне связь с полицейским и пожарным департаментами, затем с медиками.
Смит делает несколько коротких звонков, отдаёт ряд неотложных распоряжений, когда в Оперативном Центре звонит красный телефон.
— Пентагон.
— Смит слушает. Что? Нет, я настаиваю: не надо здесь армии, не вводите в город военные части, повторяю, никаких подкреплений! Армейские части должны стать по периметру, действуем по плану биологической войны: полное оцепление, жёсткий карантин. Что? Конечно, погибнут гражданские, они уже гибнут прямо сейчас, мы теряем пару тысяч человек в минуту, и если не будет карантинной зоны, то число погибших будет гораздо больше. Я не знаю, кто там подпишет приказы, сейчас не время перебрасывать ответственность. Если произойдут попытки прорыва, избегайте ближнего боя, действуйте авиацией, артиллерией и бронетехникой, никакой пехоты. Повторяю: никакой пехоты, не посылайте солдат. Они могут заражать наших людей на расстоянии, используя пули с отравленной кровью внутри, не дайте им возможность применить эту тактику. Мы постараемся отправить вам образец оружия противника следующим вертолётом.
Смит на мгновение прерывается ради глотка виски из серебряной фляжки.
— Я отдал приказ остаткам полицейских частей, пожарным и врачам организованно покинуть южные районы, попробуем удержать центр и северные кварталы города. Разрешение? Мне не нужно разрешение мера, мэр мёртв или пропал без вести, теперь я управляю Лос-Анджелесом или тем, что от него ещё осталось.
