– Убийца снял с лица кожу, – не унималась Варвара. – Но при этом не заметил, что это не Добронина. Как такое возможно?
– Пожилых женщин часто путают.
Кажется, Игнатьев не слишком верил в то, что сказал. Варвара это уловила. И не разжала коготки, которыми вцепилась в него.
– Павел, давайте посмотрим, что могло происходить.
– Давайте, – безрадостно согласился лейтенант.
Варвара никогда не использовала свое изобретение, «театр разума», публично. Случай выпал подходящий.
– Давайте представим, – сказала она, забирая пустую бутылку. – Жертва входит в номер, готовит по рецепту ванну, ложится…
Бутылка легла на стол.
– Купается, возвращает красоту, смотрит мой блог. Тут входит убийца, – Варвара не нашла, кто бы мог сыграть эту роль, и воткнула в столешницу указательный палец. – Что делает убийца?
– Заходит в ванную.
Варвара подвинула бутылку к пальцу.
– Жертва не пугается, не вскакивает из ванны, не поднимает крик. Почему?
– Увидела сотрудницу отеля, – ответил Игнатьев. – Рум-сервис, номер люкс.
– В номер был заказан ужин?
– На одиннадцать вечера. Я вам этого не говорил.
– А я ничего не слышала, – ответила Варвара. – Вот причина, почему жертва не испугалась. Дальше… – она тихонько подтолкнула бутылку к Игнатьеву. – Жертва теряет сознание. Есть следы удара по голове?
– Заключения пока нет.
Варвара поняла, что на этом ее спектакль «театра разума» окончен. Пора давать занавес.
– В любом случае заказчиком может быть Петя Шляпич, – сказала она. – Если, конечно, завещание уже подписано.
– Каким образом?
– Романтическое свидание мог предложить он. Добронина согласилась, сняла номер. Шляпич отправил убийцу. Только не знал, что невеста изменила планы и вместо себя отправила кого-то другого. Умная женщина могла проверять Шляпича.
Игнатьев поймал бутылку, катившуюся на край.
– Хотите сказать, Шляпич нанимает киллера. Киллер настолько плохо знает жертву, что убивает женщину похожего возраста, оказавшуюся в номере. Вы серьезно?
Пора было признать: выглядело не слишком убедительно. «Театр разума» не помог. Варвара согласилась, но виду не показала.
– Отпечатки жертвы ничего не дали?
– В базах нет.
– Я понимаю… Я думаю… – на нее вдруг напало косноязычие. – Все равно я считаю, что Шляпич самая реальная кандидатура.
– Почему?
– Потому, что это самая простая, а значит, верная причина.
Игнатьев усмехнулся:
– Скажите честно: он вам не нравится. Еще и подкатывал.
Варвара проглотила намек. Сделала вид, что ничего не произошло.
– Только факты, ничего личного, – сказала она, стараясь не смотреть на Игнатьева.
– У вас сыскная жилка проснулась?
– Не повторяйте шутки вашего начальника, – бросила Варвара в раздражении и постаралась смягчить: – Говорю то, что думаю.
– С вами опасно иметь дело, Варвара Георгиевна…
Ирония или комплимент? Кажется, и то, и другое. Она не поняла и промолчала.
– Это все?
Варвара планировала рассказать про народного артиста, который любит делать чучела, и подруг великой актрисы, ее дублерш. Но лейтенант повел себя отвратительно. Мало того, что не угостил секретного агента стаканчиком мерзкого чая, еще и конспиративная встреча прошла среди болельщиков, хуже того: Игнатьев стал сомневаться в ней. Лучше бы нахамил.
Начался матч. Толпа орала и прыгала под гигантским монитором.
– Пока все! – крикнула Варвара, скрывая печаль.
– Любую информацию сообщать сразу, – приказал Игнатьев, встал и ушел. Оставив ее одну. На свободные места кинулись мужчины с пивом.
Варваре было все равно, кто, кому и сколько забьет на футбольном поле.
Она пропустила гол в свои ворота.
И как ошиблась: этот – совсем не мистер Дарси. Джентльмен так не поступил бы. Со своим секретным агентом.
12
В моде Варвара разбиралась чуть лучше огородного пугала. О новых трендах узнавала от Ингрид, когда та начинала ругаться – «сними это немедленно». Варвара соглашалась и продолжала носить свою одежду. Она любила простые вещи, как старых друзей. А моду искренно не понимала и немного презирала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Настала расплата: Варвара поняла, что должна пойти в самое чрево моды. Кроме нее, это сделать некому. Игнатьев не подумает проверить важную мелочь. Она должна. Тем более Дом моды располагался в двух шагах от Конюшенной площади.
Этот дом видела в своих мечтах каждая модница, которая хотела иметь яркий «лук», но могла позволить себе одеваться лишь на Апрашке[7]. К тому же дом был историческим.
Как-то раз, давным-давно, при царизме, собрались офицеры гвардии и решили: хватит покупать подарки дамам у купчишек в Гостином дворе. Давайте организуем лучший в империи универсальный магазин. Гвардеец сказал – гвардеец сделал. Гвардейское Экономическое общество открыло первый в империи универмаг с самым лучшим товаром.
Советская власть торговать разрешила, магазин стал называться Дом Ленинградской торговли. Или просто: ДЛТ. Иногда там продавался дефицит. Когда настало изобилие капитализма, пришли московские бизнесмены и устроили филиал ЦУМа. Теперь в ДЛТ продавались бренды, которые надеть страшно, не то что постирать. От Ингрид Варвара слышала, что знаменитый бренд в Петербурге можно купить только здесь. Ингрид была к нему неравнодушна.
Варвара вошла в просторный холл. Воздух был пропитан лакшери. Она вдыхала божественный яд моды и немного робела, пока не поднялась на второй этаж. Продавщица бутика, похожая на светскую львицу, поздоровалась, но в глазах читалось: «Куда ты, простолюдинка, сунулась? Смотри молча, ничего не трогай, уходи быстро». Варвару занесли в список бесполезных посетителей.
Платье, которое выбрала Добронина, Варвара не знала. Но у нее имелось секретное оружие прапрадеда: психологика. Простой метод помогал предсказать поступки человека по характеру. Варвара сравнила буйный нрав Доброниной с платьями на вешалках. И сделала выбор.
– Могу я вам чем-нибудь помочь? – спросила продавщица ласковой гадюкой. Она, бедняжка, устала от женщин, которые купить не могут, а приходят «просто посмотреть». Смотреть надо в журналах. А здесь поражать глубиной банковской карточки.
– Я из журнала… – Варвара бессовестно прикрылась именем известного глянцевого издания. – Мы готовим материал о платьях, которые носят известные актрисы. В частности, мы знаем, что Таисия Добронина обожает ваш бренд.
Продавщица решила сменить презрение на милость.
– Да, это так. Таисия Федоровна – одна из наших постоянных покупательниц.
– Она мне рассказала об этом, – врала Варвара, не чувствуя вины. – И даже показала платье, что купила перед летним сезоном… Кажется, вот это?
Пальчик Варвары указывал на наряд уверенной в себе женщины: черные и красные цветы. Продавщица выразила полное согласие.
– Яркая и выразительная модель. Получили неделю назад. Госпоже Доброниной удивительно подошла бы. Только она его не покупала. Очень жаль.
Варвара впала в сомнения: неужто психологика оплошала? Не справилась с модой?
– Одно из двух таких платьев купили у нас вчера, – продолжила продавщица. – Хотя мы отправили госпоже Доброниной фото этой изумительной модели. Надеюсь, она придет за оставшимся платьем.
– А какое последнее платье приобрела у вас Таисия Федоровна?
Продавщица сняла с вешалки голубое платье с принтом.
– Вот это… Две недели назад. Намекнула, что платье предназначено для какого-то важного события. В ее жизни…
Варвара сделал вид, что не поняла прозрачный намек.
– Да, Таисия Федоровна возвращается в свой театр…
Она так вошла в роль репортера, что попросила разрешения сфотографировать платье. Для статьи. Бренд обязательно назовет. Продавщица сняла платье, расправила, держа за вешалку, и улыбалась ласковой улыбкой.
Варвара третий раз нажала кружок на смартфоне, когда ее толкнули в бок.
