и сколько дать. А сама быстро бегу в кабинет своего мужа.
Подхожу к письменному столу и открываю нижний ящик. Тут у нас сейф.
Код я знаю.
Набираю.
Неверный.
Видимо, он сменил код.
Я хотела посмотреть, сколько у него здесь наличных. Быстро закрываю ящик, осматриваю кабинет. Но больше он нигде не мог оставить наличные.
Придется снимать с карты. Главное сделать это осторожно и не подозрительно. Как только я выхожу из кабинета, Сергей уже возвращается. Он не обращает на меня внимания, с кем-то разговаривает по телефону и идет на кухню.
Вот и хорошо.
Я тем временем поднимаюсь в нашу спальню. Осматриваю там тумбочки, полки. Обычно я занимаюсь уборкой, складываю все вещи. Но когда-то во время уборки я замечала у Сергея в тумбочке пачку денег. И сейчас я ее нашла.
Быстро пересчитываю, понимаю, что там не круглая сумма, вытаскиваю несколько купюр. И убираю в свой ящик с нижним бельем.
Чувствую себя преступницей. Но почему-то меня паника до такой степени охватила, что единственное, о чем я могу думать сейчас, о том, что мне нужно позаботиться о своем будущем.
Но он же меня не оставит без денег. Или нет? Или после того, что он совершил, я уже полностью не могу ему доверять?
Я поправляю прическу, платье и собираюсь спуститься на нижний этаж. В доме подозрительно тихо. Осторожно заглядываю в комнату Насти. Спит. Иду в гостиную. Вижу, что Сергей еще с кем-то разговаривает по телефону, а вот Миши нигде нет.
Я тоже иду на кухню, завариваю чай. Проходит несколько минут, как Миша забегает в дверь, которая ведет из сада на кухню.
— У Тамары пожар! — Кричит Миша.
Глава 15
Первым прорывом бросится сразу же к дому Тамары, но я останавливаюсь.
Миша пытается выбежать за двор, но я хватаю его за руку.
— Стой!
— Я вызову пожарную службу. — Сергей берет телефон и выходит на двор, а я оттаскиваю Мишу назад.
— Ты где был? — Я осматриваю своего сына.
— Дома.
— Тебя не было дома.
— Во дворе, по телефону говорил.
— А где твой телефон?
— Мам, чего ты прицепилась ко мне? Там пожар у твоей подруги.
— Она не моя подруга. Так где это был, еще раз повторяю.
— Мам, ты же не думаешь, что это я?
Я отпускаю руку сына и внимательно на него смотрю.
Когда он был маленький, я всегда понимала, когда он врет. Он это делал очень плохо, в отличие от той же Насти.
Но сейчас я не могу понять.
Он вырос, стал взрослым мужчиной. Конечно, он уже давно научился меня обманывать. Но неужели он мог сотворить такое?
Я стараюсь думать о своих детях всегда самое лучшее. Да, я знаю минусы Насти. Но Миша и Андрей, они другие. Они не такие, как Настя.
Даже если Сергей говорит, что они влезали в какие-то неприятности, то меня это особо не касалось. Конечно, были подростковые проблемы, как у всех мальчиков. Они дрались, набивали себе синяки и шишки.
Но пожар — это уже слишком.
— Миша, скажи честно!
— Мам, это не я, прекрати. И не вздумай никому это ляпнуть и ни при ком.
Говорит он со злобой и затем вылетает на улицу.
— Что там за суета? — Кричит Настя.
— Ничего, лежи спокойно.
Я слышу какое-то шуршание из Настиной комнаты, а сама выхожу на улицу. И смотрю на дом Тамары, который хорошо просматривается с нашей террасы.
Дом Тамары находится на возвышенности, и я вижу его левую сторону. Замечаю, что из окон валит дым, а часть крышу начинаем гореть.
Я продолжаю стоять на террасе до того момента, как приезжает пожарная служба.
Я вижу, что Сергей уже во дворе Тамары и Миша там. Я их, конечно, не останавливаю. Если там пожар, возможно, ей нужна помощь.
Что бы она ни натворила, что бы она ни сделала, но она живой человек, и я совершенно не желаю ей смерти.
Но мне так страшно от мысли, что Миши здесь не было. Хотя какие глупости, как я могла подумать на собственного сына, что он вытворит такое.
Когда приехали пожарные, то я услышала позади себя шаги, обернулась. Это Настя, опираясь на костыли, пробиралась в гостиную.
У нее получается вставать самой, но она ленится, а сейчас даже выпрыгнула из постели, чтобы посмотреть, что там за суета, не пропустит ни одного шумного события.
— Настя, тебе нужно отдыхать.
— Я уже не могу отдыхать. Я уже всю жопу себе отлежала. Скажи мне, что здесь происходит?
— У Тамары дом горит.
— Ты что сожгла дом любовницы отца?
— Почему сразу я?
— Ну не знаю, кто еще. Я бы никогда такого не сделала.
— Ну да, ты ж у нас слишком хорошая. А я бы на твоем месте и глаза выцарапала.
— Настя, не говори глупостей. На моем месте. Да если бы ты головой думала, ты мне уже давно об этом рассказала.
— Да между ними ничего такого не было.
— В смысле не было?
— Ну я видела эти томные взгляды. И как Тамара строит ему глазки. Но, насколько я знаю, у них еще толком ничего не было.
Я хлопаю глазами.
— Но я своими глазами видела....
— Мам, они целовались, зажимались. Ну, как это еще сказать? Я бы сказала, если бы застала их прямо в постели.
— Фу, тебе не противно о таком говорить?
— А почему мне должно быть противно? Я понимаю, что мой отец мужчина, она женщина, и ты женщина. Я понимаю, с чем вы все занимаетесь.
— Настя, я не буду продолжать с тобой этот разговор.
— Так, значит, не ты подожгла. — Говорит Настя задумчиво. — Что, неужели она сама свой дом подожгла? Ты знаешь, она мне всегда нравилась. Она такая живая, активная. Я даже хотела быть на нее похожа.
— А сейчас?
— А что сейчас?
— Ты говоришь в прошедшем времени.
Она опускает взгляд.
— Настя, ты мне что-то не договариваешь?
Я сажусь рядом с дочерью и внимательно смотрю на нее. Крики, шум тушения пожара уже не кажутся таким важным. Сейчас я вижу только свою дочь. Она бледная. И в свете мигающих сирен ее лицо выглядит еще более тревожным.
— Настя, расскажи мне, в чем дело?
— Не знаю, мам. Я ее, правда, всегда воспринимала как твою лучшую подругу. Знаешь, такую классную женщину, которая активная, красивая, заботится о себе, много путешествует, радуется жизни. Не знаю. — Она отворачивается. — Мне кажется, она с гнильцой.
— Хорошо, хоть ты это заметила.
— Я слышала её
