Читаем без скачивания Последнее письмо поэта - Алексей Макеев

Вот и сейчас, когда аэробус «Як-42», клюнув носом, пробил низко нависшие над столицей облака и вышел на пологую посадочную глиссаду, желудок Станислава болезненно сжался и подпрыгнул куда-то к самому горлу, а во рту появился мерзкий медный привкус. Уши заложило, аэробус катился, как салазки с горки, то и дело ухая в воздушные ямы. Еще пять минут мучений, пока самолет не приземлится в Быково.

При всем при том настроение у полковника Крячко все же было отличным! Суточная командировка в Кислогорск дала хорошие плоды. Одна из сторон придуманного генералом Орловым «сыскного треугольника», похоже, начала поддаваться давлению.

Позавчера, после совещания в генеральском кабинете, они с Гуровым поднялись к себе и, не откладывая дела в долгий ящик, воспользовались советом генерала. Им повезло: почти сразу обнаружилось, что в одном из мест, о котором упоминал Орлов, в начале сентября случилось необычное событие с явственно криминальным оттенком. В Кислогорске, а этот кавказский город тесно связан с жизнью и тем более смертью Михаила Юрьевича Лермонтова.

Да ведь и в обрывке документа, оставшемся в судорожно сжатом кулаке Аркадия Арзамасцева, были слова: «Снова пишу вам из этого дрянного южного городишки». Из какого городишки, не из Кислогорска ли? И если письмо по каким-либо причинам не было отправлено в Тарханы, то оно вполне могло всплыть именно на Кавказе!

Точности ради стоит отметить, что событие, на которое обратили внимание сыщики, случилось не в самом городе Кислогорске. На пути из Кислогорска в Москву.

…Одиннадцатого сентября в Кислогорское ГУВД обратилась с заявлением жена заведующего архивом Кислогорского музея краеведения Елизавета Кайлинская.

Шесть дней тому назад ее муж, Иннокентий Сергеевич Кайлинский, вдруг уволился с работы и сказал , что ненадолго уезжает в Москву. Ни причин своего увольнения, ни того, что ему понадобилось в столице, он ей не пояснил. Что, как она уверена, совершенно нетипично для поведения Иннокентия. Выглядел Кеша очень возбужденным. Обещал позвонить из Москвы, когда доберется. Но не позвонил. Нет, вы понимаете?! Не позвонил! И его мобильник не отвечает на вызовы. Обещал вернуться через три дня. Но не вернулся. Она беспокоится. Очень беспокоится. Нельзя ли узнать, где сейчас ее муж и что с ним? У нее дурные предчувствия. С мужем, наверное, случилось какое-то несчастье.

Ясное дело, большого энтузиазма ее заявление в милиции не вызвало. Мало ли по каким причинам мужчина тридцати четырех лет от роду мог рвануть в Москву. Мало ли почему он молчит и не сообщает супруге о месте своего пребывания и о том, чем в данный момент занимается? Подумаешь, раньше такого не случалось! Все когда-нибудь случается в первый раз. А если супруга ему просто до рвоты надоела? Что, не бывает такого? Да сплошь и рядом. А если он в столице запил до зелененьких человечков? А если у него в Москве молодая любовница? Самое, кстати сказать, логичное объяснение.

Но Елизавета Кайлинская оказалась особой настырной, появлялась в ГУВД ежедневно в течение всей следующей недели, требовала принять меры, грозила жалобами во все мыслимые и немыслимые инстанции. Так что ориентировку на Иннокентия Кайлинского с детальным описанием его внешности и фотографией все-таки дали. Под известной шапкой «Найти человека». А поскольку, по словам жены, до Москвы Иннокентий Сергеевич собирался добираться поездом, пошла эта ориентировка во все линейные отделы железной дороги по пути следования составов Кислогорск – Москва.

Вот тут и выяснилось, что опасения и дурные предчувствия супруги бывшего заведующего архивом имели под собой основания и в полной мере оправдались, а любовницы в данном случае ни при чем. Потому что еще шестого сентября вблизи железнодорожного моста через Волгу на перегоне Синенькие – Саратов был обнаружен труп мужчины. Поезда, следующие маршрутом Кислогорск – Москва, проходят этот перегон. Документов при мужчине не оказалось, но словесный портрет и фотографии не оставляли никаких сомнений: это был Иннокентий Сергеевич Кайлинский.

Не вызывала сомнения причина смерти: ножевое ранение в сердце и множественные переломы, последствия того, что тело Кайлинского катилось вниз по насыпи. Убили, а затем выбросили из вагона. Случилось это почти наверняка ночью, когда один из скорых поездов проходит этот участок дороги.

Изначально было яснее ясного: дело безнадежное, глухой висяк. Ни линейщикам, ни кислогорской милиции заниматься им и портить себе отчетность не хотелось. Поэтому пошли затянувшиеся чуть ли не на месяц межведомственные разборки, в которых победило ГУВД города Кислогорска. Аргументация простая: да, постоянно проживал Иннокентий Сергеевич, конечно же, в Кислогорске. Но убили-то его не в городе, а в полосе отчуждения, в поезде, на территории совсем другой губернии. Труп обнаружил путевой обходчик, первичный протокол составили сотрудники линейного отдела. Вот пусть они, совместно с транспортной прокуратурой, этим убийством и занимаются. Или в крайнем случае работники ГУВД города Саратова.

Словом, расследование если и велось, то формально и для вида. Что неудивительно: мотив просматривался простейший. Убийство с целью ограбления. Скорее всего, жертва пыталась сопротивляться, ну вот и… Печально, но хватает таких инцидентов на российских железных дорогах. Только вот поймать преступника в подобных случаях безумно сложно. Свидетелей нет, своей визитной карточки убийца на теле жертвы не оставил… Чего там говорить? Сделал преступник свое черное дело и растворился среди просторов родины чудесной. Соскочил на ближайшем полустанке и рванул в направлении на все тридцать два румба, вот и лови его по всей России от Мурманска до Владивостока. Случается, что ловят. Но только на горячем или по совсем свежим следам.

– Стас, логику кислогорских ментов я понять могу, – сказал тогда, в понедельник, Гуров. – Никому не хочется вешать на шею такой груз, да и работать черт знает за сколько километров от родной конторы – удовольствие невеликое. Логику транспортной милиции тоже: линейщикам просто не за что ухватиться, ничего, кроме трупа, у них нет. Но я уверен: тут не простое разбойное нападение с ограблением, как все считают! Корешки этого убийства тянутся в Кислогорск. Прямых оснований нет, но вот подсказывает что-то мне…

– Думаешь, это как-то связано с нашими заморочками? – скептически поинтересовался Станислав. – С письмом? Достаточно произвольное допущение, тебе не кажется?

– Есть такое дело, – тут же согласился Гуров. – Произвольное. Ни на чем, кроме чутья и интуиции, не основанное. Но мы с тобой сыскари, а не ученые. Это у них бритва Оккама работает: не множь лишних сущностей, объясняй все наиболее экономно, самыми простыми причинами. То есть в данном случае вульгарным вооруженным грабежом.

– Или пьяной разборкой, – заметил Крячко. – Не поладил с попутчиком, началась драка…

– Нет! – возразил Лев. – Не похоже. Карманы-то у Кайлинского были вычищены до нуля. Ни денег, ни документов. При пьяных драках содержимое карманов обычно игнорируют. Хотя да, обрати внимание: содержимое алкоголя в крови Кайлинского весьма приличное! Может, и была там пьяная драка. Только вот какова ее истинная причина? Но мне не дает покоя другое – профессия убитого: он имел отношение к краеведческому музею, заведовал архивом. Доходит моя мысль? Вижу, что доходит… Словом, стоит кому-то из нас слетать туда, попытаться разобраться на месте. Поискать те самые корешки. Поговорить с вдовой. Поинтересоваться в музее: с чего бы их сотрудник так неожиданно уволился? Посмотреть, что творилось вокруг Кайлинского в последнее время, с кем он контачил.

– И лететь, конечно, придется мне?

– Ага. Я попытаюсь выйти на знакомых Арзамасцева. Старый принцип, эмпирическое правило: если не можешь сразу выйти на преступника, изучи получше жертву. Ее психологию. Ее окружение. Ее связи и контакты.

Станислав несколько неодобрительно покачал головой, он не слишком одобрял увлечение Гурова психологическими изысками, хоть вынужден был признать, что такой подход зачастую приводил к успеху. Ладно, этим действительно лучше заняться Льву.

– Мой визит в Кислогорск может оказаться пустой тратой времени, – безнадежно сказал Крячко. – Если твои предположения – пустышка…

– Много времени ты не потратишь! – живо возразил Лев. – Все в первые сутки выяснится. Если там нет никакой ниточки из нашего клубочка, то и леший с ним, тут же возвращаешься, нам в чужом огороде копаться нет никакого резона. А вот если есть… Тамошние менты в этом направлении не рыли! Вдруг обнаружится еще что-то, связанное с Кайлинским? Да и проветришься за казенный счет, на вершины Кавказа полюбуешься. Приходилось в тех краях бывать?

…Самолет тряхнуло на бетонной дорожке взлетно-посадочной полосы. Крячко с облегчением перевел дух, улыбнулся своим мыслям. Прав оказался Гуров, обнаружилось.