на исход других товарищеских схваток тоже редко пытались спорить. Некоторые это воспринимали за обиду: «Мы вам не скоморохи, чтоб на потеху толпы драться». А кое-кто был замечен в жульничестве, когда заранее или уже по ходу поединка один из зрителей перемигивался с обоими бойцами и подставлял своего визави-спорщика. Деньги на кону не стояли, чаще спорили на выпивку или какую-то дичь типа кукареканья с ограды, так что и споры были несерьёзные.
Задача дозорного в сопровождении каравана — ехать где-то далеко от своих и контролировать, не нацелится ли на караван какое злобное племя. То есть одновременно увидеть супостата и не сильно маячить самому. Чтоб не схватили. Пропавший разведчик — это тоже сигнал, но лучше предупредить своих словами, без трагических последствий для себя. Так что задача простая, видишь скопление конных дикарей — тихонько проследи, определи их намерения. Показалось, что тебя вычислили — скачи к своим. Тем более, что лошади у белых покрупнее, помощнее — они не травой питаются, не одной травой, зерном прикормлены, так что оторваться от краснорожих шансы вполне такие уверенные. Лишь бы лошадка не подвернула ногу, не споткнулась об кочку, не провалилась копытом в нору. Ну и обойти себя дать нельзя. Поскачут наперерез, вполне могут с десяти метров попасть в круп коня. А уж раненый жеребец может и ослабнуть, если скакать придется долго. Нельзя, чтоб между тобой и караваном враг вклинился. Свернешь от них, отгонят еще дальше в пустошь, обложат, как волки оленя. Здесь их дом.
Весь первый день Вик напоминал себе эти страшилки, потому что однообразие этих вроде как великолепных пейзажей было не близко моему герою. Какое нафиг великолепие, вы еще благообразие вспомните! Это словечко пришло в голову из вообще непонятно каких глубин сознания. Ну холмы, ну зеленое всё, ну перелески, в которых никто не прячется, к искренней радости всех караванщиков. То есть, кто-то там обязательно прячется, но этот кто-то маленький и трусливый, он сам боится попасть на ужин людям. Главное, что двуногие хищники не показываются. Мигель говорил, что все рощицы на их пути он сам проверит, мол у него опыт. Да не жалко, Вику совсем не обидно, если кто-то рвется совершать подвиги, у Счастливчика с головой всё в порядке. Теперь. Тупо рисковать просто ради кайфа ему уже не хочется.
Говорят, на второй день начнет чувствоваться дыхание моря. Море и море, Вик видел его не раз, причём всякое, когда летал на отдых с родителями, морем его не удивить. Тем более, дыханием. А вот то, что завтра через лес придётся тащиться — вот тут надо вдвойне держать ухо востро. Караван растянется, сожмётся в лесной узости, и видимости никакой не будет, так что на следопытов надежды никакой. Пропустить затаившуюся засаду Мигель запросто сможет, да и от замыкающего колонну разведчика толку никакого. Тут уже расчет на удачу, вроде как не должны напасть в лесу.
Почему? Потому что у дикарей не только лошади травой питаются, они и сами жрут всё подряд, хреново у них с питанием на этой благословенной земле. Идиоты не сеют, не пашут, ждут от природы, что она сама им что-то подкинет. Так что в схватке накоротке, когда грудь в грудь и нож в брюхо, белый завсегда уделает краснокожего. Тем более, что задохлики за море не поехали. Им самим не с руки с обжитых мест сниматься, да и старейшины такой негодный посевной материал в чужую землю не кинут. Да, Старый мир кидает поселенцев на новую землю как саженцы, как семена, которые должны прорасти в дикой земельке. Сильные семена, способные заглушить чахлую местную зелень.
Вик порой слушал этих чудных переселенцев, своих невольных товарищей и диву давался. То они выше уровня копыта ничего не видят, уткнувшись в грунт, а то рассуждают масштабами поколений. Садят сад и ждут, что через пятнадцать лет он даст хороший урожай. Строят посёлок и прикидывают, какой ширины будет дорога через десять лет. Эй, дурачки! Вас через десять лет, может, и в живых не будет! Сад этот не то засохнет, не то для чужих плодоносить будет. А нет, планируют хозяйство как бессмертные. И кто после этого идиот — они или Виктор? Но ума хватает, все эти мысли для личного пользования. Тут же каждый за своих, за общину грудью. Приходится и самому как-то так вести себя. Тем более, что поначалу не обижали, как не чужого приняли. Сейчас вообще за члена общины держат. Коня вон отдали в собственность. Чудаки люди.
Ночь провели в рощице, такой маленькой, что утром она оказалась объедена подчистую. С другой стороны, крупный рогатый, не очень крупный и безрогий скот оставил после себя множество куч удобрений, воздав островку зелени за приют. Скоро здесь опять будет густой подлесок и трава по пояс. Вечером покушали как следует, утром также тщательно позавтракали, чтоб уже до следующего вечера не отвлекаться на еду. Все члены каравана надели кожаные кирасы, лёгкие шлемы легли на телеги под руку рядом с оружием. Не было привычного гомона, прибауточек, скабрезных шуток — народ настраивался на путь через опасный лес.
Вик впечатлился, начал спрашивать, были ли случаи нападения на караваны в том лесу, который впереди, а когда, а где еще нападали… И отъехал, пока не наподдали.
— Счастливчик, ты, конечно, маг и уважаемый человек, но не лезь под руку, без тебя что-то неспокойно на душе!
— А раньше такого не было? А сейчас какого рода беспокойства? Отвалить? Я понял, отвалил.
Чего они такие дёрганые? Если так опасно, чего тогда поехали? Если не так опасно, зачем нервничают? Странные люди эти первопоселенцы, никак их не поймешь. Крестьяне чернорукие, как их аристократы зовут. Если верить рассказам. А попёрлись на новый континент за свободной жизнью, гордятся, что не зависят теперь от всяких лордов. Гордые стали? Или и были всегда? Черт их разберет! Притом, что сами мечтают, чтоб у них свой маг в деревне был. А еще лучше, чтоб Вик оказался каким-нибудь тайным дворянчиком-бастардом, это тоже если верить пьяным разговорам мужиков. И это Счастливчик еще с бабами не общается, там всякой дичи еще больше накручено, небось.
Глава 6
Лес
Перед выходом они с Мигелем обговорили некоторые моменты, но всё-таки решили ехать тем же порядком: один впереди, второй позади колонны. Смешно, но так выходит, что из всего поселка только следопыты проходят по статье «профессиональный военный». У остальных есть настоящее дело, а
