Читаем без скачивания Считанные дни, или Диалоги обреченных - Хуан Мадрид

Иранец с сожалением посмотрел на Чаро и ничего не ответил.

У Ванессы заледенели ноги, ее бил озноб. Последний укол принес ей некоторое облегчение, но не настолько, чтобы снять депрессию.

Если у нее начинался приступ, она могла плакать целыми часами, а иногда не поднималась с постели несколько дней кряду, издавая сдавленные звуки, похожие на стон или рыдание, и казалось, что им не будет конца.

Чаро гладила ее по рукам и спине, крепко прижимая к себе.

— Мы уедем в Марокко, Ванесса… Вот увидишь. В субботу, после фиесты, получим деньги и уберемся отсюда куда подальше.

— Не верю… Мы никогда не уедем. — Ванесса икнула и громко всхлипнула, размазывая по щекам слезы. — Кроме того, Альфредо ни за что тебя не отпустит, будто сама не понимаешь.

— Хватит, дурочка. Перестань плакать. В субботу у нас будет кругленькая сумма. Так? В воскресенье, на худой конец в понедельник, мы уже в Альхесирасе, а оттуда до Марокко рукой подать. Там тебе и травка, и кока, и все что душе угодно.

Чаро продолжала медленно ее поглаживать, но Ванесса, не переставая плакать, лишь мотала головой и, сжавшись в мокрый комочек, прятала лицо на груди своей подруги.

— Ты правда обещаешь мне, Чаро? Поклянись, что мы уедем в Марокко.

— Клянусь! Обязательно уедем вместе.

— Даже если Альфредо не согласится?

Чаро успокоительно кивнула головой, и Ванесса прижалась к ней еще теснее.

— А как мы достанем денег на коку?

— Значит, сделаем так: почистим перышки, приоденемся — и на стоянку такси. Видишь, как просто?

— И ты пойдешь со мной?! Не может быть!

— Пойдем вместе, быстрее управимся… Дай-ка подумать… Ублажим с десяток болванов — и вперед.

Ванесса перестала хныкать и приподнялась.

— Нет, десять — это слишком. Возьмем числом поменьше, зато сдерем подороже. Четверо или пятеро будет в самый раз.

— Можно организовать квадратик, а? Они любят это проделывать с двумя девчонками.

— Все хорошо. Но где раздобыть денежных мужиков? Говорить всегда проще.

Чаро задумалась.

— Погоди, дай сообразить!

— Если бы Ибрагим захотел, я бы могла ему отсосать. Запросто, он мне вовсе не противен, даже нравится.

— Нет, эдак не годится. Ибрагим избегает женщин.

— Странно. Вроде бы не голубой. Точно не гомик.

— А я тебе говорю, Ибрагим обходит стороной таких, как мы, — слишком холоден и разборчив. Надо придумать что-нибудь другое.

— А если пойти в кафе и подцепить кого-нибудь там?

— Не забывай, времени у нас в обрез.

— Ну, тогда не знаю. Остаются одни таксисты.

Ванесса вытянулась на постели. От таблеток, выпитого вина и только что сделанного укола у нее расширились зрачки. Чаро пристроилась рядом и тоскливо глядела в потолок.

— Хочу спать, а заснуть не могу, — сказала Ванесса. — У нас остался валиум?

— После муската и пива, которые мы пили за обедом, валиум не поможет. Будет только хуже. Он нас доконает.

— Все-таки надо поспать, хоть немножко. Может, еще раз ширнуться?

Чаро не отрывала глаз от потолка.

— Мы недавно кололись.

— О чем ты думаешь?

— О матери. О том, как туго ей приходилось, когда дома не было денег. Отец почти всегда возвращался из плаванья на нуле: спускал все подчистую на пьянки с приятелями. Тогда мать плакала и кричала, что в доме нет еды, что ей не во что одеть детей и нечем расплатиться в лавке, где она брала в долг. Мы с Энкарнитой прятались на кухне и слушали их ругань. Отец начинал ее бить, а мать говорила, что если не удастся добыть денег, то она пойдет на улицу. Тогда отец бил ее еще сильнее.

— Мы с тобой не потаскухи, правда? Я не потаскуха, — проговорила Ванесса.

Чаро пристально на нее посмотрела и помолчала несколько секунд.

Потом равнодушно пожала плечами.

— А может, и потаскухи. Какая разница?

— Нет. Не говори так. Мы не потаскухи!

Ванесса уткнулась Чаро в колени и нежно погладила ей ноги.

— Помню, как однажды Энкарнита спросила мать, не проститутка ли она, а та как влепит ей пощечину, а потом заплакала. Обняла и стала ее успокаивать.

— Твоя мать была проституткой?

— Нет, конечно нет. Но могла бы ею стать. Когда она брала нас с собой в Корунью, то мужчины свистели ей вслед и говорили разные пакости.

— Ненавижу мужиков. Все они козлы, мерзкие твари. Никогда не выйду замуж. Знаешь, иной раз мне кажется, что я уже была замужем, — там, в другой жизни. Я верю в эти дела и с каждым днем все больше и больше.

— Ты у нас красотка, Ванесса… Уверена, в другой жизни тебе довелось побывать принцессой.

— Правда? Вчера мне снилось, будто я принцесса. Вот смеху-то! Представляешь, я — и принцесса! И будто бы разрушили мой замок, а отца с братьями убили на войне. По-моему, я тебе уже рассказывала этот сон. Он напомнил мне одну сказку, которую я слышала по радио в детстве, — «Синяя борода» или что-то в этом роде, сейчас точно не помню. О чем это я? Так вот, я и говорю, что сны — это воспоминания о нашей прежней жизни, как вспышки магния, когда фотографируют, ты меня понимаешь? В прежней жизни я была принцессой. Это точно. А когда умру, то стану собачкой или кошкой, а, может, и японским солдатом. Кто его знает? Но мне, конечно, очень хотелось бы опять превратиться в принцессу. Нет, лучше я стану архитектором либо доктором. Но разве угадаешь? Ведь не все зависит от твоего желания! От прошлой жизни в душе остаются только воспоминания. Что-то такое похожее на реинкарнацию… И она повторяется в снах.

— А я в детстве никем особым стать не хотела. Мне нравилось рисовать. Это да! И примерять платья матери, и смотреться в зеркало. Я мечтала о замужестве с хорошим человеком, и чтоб он на лицо был приятный. Но ведь это нормально, мне кажется, все девочки об этом мечтают.

— Я никогда не выйду замуж.

Чаро вдруг закусила губу и сморщила лицо.

— Ты не будешь плакать, ладно? Пожалуйста, не надо, — умоляла ее Ванесса.

— Почему не приходит Альфредо? Почему он не хочет меня видеть?

— Не надо, милая… Только не плачь.

— Но ведь…

— Будет, хорошая моя. Вот увидишь, он придет.

— Альфредо… Альфредо… приди… хоть на минутку…

— Хватит убиваться, перестань… Лучше расскажи-ка мне какую-нибудь из твоих историй.

— Нет настроения, Ванесса… Я… Я жду его уже больше года — все время о нем думаю. Никого к себе не подпускаю и люблю его больше жизни. А теперь… Так больше не может продолжаться. Я не выдержу!

— Расскажи мне ту историю, в которой мы с тобой на планете Осирис. Начинай!

— Это какую? Про две королевы?

— Кажется, да. Где капитан Священной Армии собирается лететь на Планету людей-птиц — найти там одного старика, чтобы тот расколдовал обеих королев. Ну, давай же, рассказывай!

Глава 8

В комнате висело удушливое марево, влажное, как на дне колодца. Чаро и Ванесса валялись в кровати одетые, истекая потом. На простынях выступили темные мокрые пятна. Царил полумрак, лишь сквозь слуховое окно пробивался мутный свет.

Антонио взял со стула комикс и стал обмахиваться.

— Кончай валять дурака и скажи, куда делся мой телевизор. Я хочу получить назад мой телевизор. Слышишь, Чаро!

— На кой ляд ты сюда приперся? Только прервал сказку на самом чувствительном месте. — Ванесса в знак протеста натянула одеяло на голову. Чаро, словно не слыша вопроса, вкрадчиво сказала:

— Обожаю Сепульведу. Видела одну его картину… Забыла, как ее там? «Девочки из….»

— «Девочки отсюда и оттуда». Мне тоже нравятся фильмы Сепульведы. Скажем так: почти все. Они звучат свежо, искренне, неожиданно. Большинство сюжетов взято из городской жизни. Где мой телевизор, Чаро?

— Почему бы тебе не взять меня с собой на встречу с Сепульведой? Я давно мечтаю с ним познакомиться — просто сплю и вижу!

— Это не так легко сделать. Сепульведа — человек со странностями… не любит давать интервью. Мне удалось выйти на него через одну мою приятельницу, которая тоже работает в кино. Не уверен, что он будет в восторге, приведи я кого-нибудь постороннего.

Антонио обвел взглядом комнату: в углах лежали кучи грязного белья вперемешку с бумажными пакетами от сливочного печенья и пластиковыми бутылками из-под минеральной воды; тут же валялась пустая бутылка виски, которую он принес с собой в прошлый раз. Однако его переносного телевизора нигде не было видно.

— Конечно, мне бы очень хотелось посмотреть на Сепульведу вблизи, но если нельзя, то я как-нибудь перебьюсь и без него. — Чаро вытянула вперед руки и показала их Антонио. — Как тебе моя кожа? Посмотри, она у меня стала намного лучше: мягкая, гладкая… Что скажешь?

— Скажу, что мой телевизор уплыл по воздуху в неизвестном направлении. А что скажет Ванесса?

— Она спит. Не буди ее.

— На субботней фиесте вы будете блистать, Чаро. И сорвете приличный куш — вы ведь такие хитрюги.