Читаем без скачивания Смарагдовое ожерелье - Джанет Глисон

В дальнем конце к стене примыкали три односкатные теплицы. В сравнении с монументальной оранжереей, в которой Сабина Мерсье обнаружила труп, довольно скромные сооружения, где выращивали бахчевые и декоративные растения.

Джошуа сразу узнал главного садовника. Стоя у скамьи, на которой лежали черепки разбитой кадки, Гранджер с глиняной трубкой во рту пересаживал ананасные растения с крупными серебристыми листьями. Над его головой вились клубы дыма. Ладони у него были большие, мозолистые, с въевшейся в кожу грязью, а вот пальцы на удивление тонкие, и с растениями он обращался бережно, словно ребенок, вытаскивающий яйца из птичьего гнезда. По приближении Джошуа Гранджер поднял голову и, не отрываясь от своего занятия и не вынимая изо рта трубки, крякнул в знак приветствия. Колоритная фигура, отметил Джошуа, окидывая его взглядом художника. Волосы Гранджера имели цвет и блеск старинного полированного дуба, удлиненное лицо было задубелым и словно перекошенным из-за шрама на левой стороне, тянувшегося от подбородка до глаза.

— Добрый день, мистер Гранджер, — поздоровался Джошуа и кивнул на растения, которыми занимался садовник. — Полагаю, культивирование ананасов — настоящее испытание для вашего мастерства.

— Прежде мне уже доводилось наблюдать, как они растут, но, конечно, это были далеко не те масштабы, что здесь.

Голос у Гранджера был скрипучий, уверенный, речь — грамотной.

— В Астли?

— Нет. Там, где я раньше работал, в поместье Бичвуд. Там мы их тоже выращивали, и довольно успешно.

— Миссис Мерсье повезло, что она нашла такого опытного садовника, как вы. Насколько я понял, вы работаете здесь недавно?

— Совершенно верно, сэр.

— И как вам здесь нравится по сравнению с другими местами?

— Хорошее место, лучше многих, — отвечал Гранджер, — а что касается ананасов, на эту тему так много написано книг — целая библиотека, — так что и самый неопытный садовник мог бы стать специалистом.

— Всегда ли приходится бить горшки, чтобы пересадить ананасы?

— Как правило, нет, сэр. И данный случай не исключение.

— Почему же сейчас вы этим занимаетесь?

— Это все из-за того парня, что умер в оранжерее.

Садовник улыбнулся, обнажив на удивление белые зубы.

— Что он натворил?

— Перед смертью вытащил кадки с грядок и поразбивал их, — сухо объяснил Гранджер. — Зачем — одному Богу известно. Миссис Мерсье очень расстроилась. Велела вновь их посадить, пока не погибли без влаги. Вот я и занимаюсь тем, что уже делал неделю назад.

С этими словами он взял одно из растений, посадил его в новую кадку и обложил компостом, проделав все быстро, но очень аккуратно.

— Полагаю, умерший был не из этих мест. Может, он пришел сюда в поисках работы?

Гранджер вытащил изо рта трубку, положил ее на скамью рядом с терракотовыми черепками и спокойно посмотрел на Джошуа, словно ожидая чего-то.

— Вы ведь тоже не здешний, сэр, верно? — заметил он.

Джошуа приосанился, демонстрируя садовнику свою роскошную куртку:

— Совершенно верно. — Он обмахнулся шляпой и ладонью хлопнул себя по голове, будто поражаясь собственной глупости: — Простите, мистер Гранджер, я не представился. Меня зовут Джошуа Поуп. Приехал в Астли писать свадебный портрет мистера Бентника и его невесты.

Гранджер неспешно кивнул и смерил Джошуа взглядом, обратив внимание и на его несуразную шляпу с пышным плюмажем, и на экстравагантную куртку с шелковой оторочкой, и на альбом для эскизов у него под мышкой, словно проверял, соответствуют ли полученные сведения тому, что он видит.

— Художник, значит? — медленно произнес он. — И что же художнику нужно от садовника? Наверное, цветы мои хотите рисовать?

— Нет. Хотя в каком-то смысле, пожалуй, да, — честно ответил Джошуа. Волевое, обветренное, со следами перенесенных жизненных невзгод лицо Гранджера, хоть и перекошенное, оставляло приятное впечатление. Джошуа представил его в платье пирата или разбойника, размахивающим кривой саблей. У него зачесались руки: хотелось взять мелки и запечатлеть этого человека. — Но к вам я пришел не для этого. Меня прислала миссис Мерсье.

— Зачем?

— Она попросила узнать, выяснили ли вы что-нибудь об умершем.

— Не больше того, что ей уже известно, ибо я сообщил миссис Мерсье все, что знал о нем.

— Значит, вы встречали его прежде?

— Он прогуливался по саду два дня назад. Когда я остановил его, он сказал, что ищет работу, что он большой специалист по выращиванию ананасов. Но, по моему мнению, ананасами он никогда не занимался, поэтому я отослал его прочь.

— На чем было основано ваше суждение?

— Он не внушал мне доверия. Ну и, конечно, особенно меня насторожили его руки. Еще более холеные, чем у вас.

Джошуа посмотрел на свои руки. Они казались хрупкими и немощными в сравнении с большими огрубелыми руками садовника.

— Простите, сэр, но я не пойму, какое вам до всего этого дело, — неожиданно резко добавил Гранджер.

Джошуа встретил его взгляд.

— Люди для меня — занимательная книга, мистер Гранджер. Как у вас вызывают интерес, я полагаю, необычные растения, так мое внимание привлекают особенности человеческого характера. Я слышал, как Фрэнсис Бентник говорил, что мисс Виолетта узнала этого мужчину. А вот Герберт Бентник уверен, что тот не был знаком с Сабиной и ее дочерью. Вы же утверждаете, что он уверял вас, будто умеет выращивать ананасы, но, по вашим словам, руки у него не такие, как у садовника. По-моему, это все довольно любопытные факты. Более того, он явился сюда, в Астли, как раз в тот момент, когда вы переоборудовали оранжерею под ананасную плантацию. Удивительное совпадение.

— Почему вы решили, что это совпадение? Ничего подобного. Он сказал, что миссис Мерсье написала ему и пригласила сюда на работу. Я ему не поверил, но он, вне сомнения, был с ней знаком.

— Что еще вы узнали о нем?

— Что он разрушитель.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Разве это не доказательство?

Гранджер взмахом руки показал на лежащие перед ним черепки.

— Вы судите по этому? А вы уверены, что это не случайность? Возможно, он споткнулся о горшки, когда умирал, и ненароком разбил их.

— Маловероятно. Кадки были наполовину вкопаны в дубильную кору. Ущерб был нанесен умышленно. Более того, когда он приходил сюда два дня назад, то тайком срезал один из созревающих плодов, самый крупный, и забрал его с собой.

— Почему вы решили, что это сделал он?

— А кто же еще?

— И к какому выводу вы пришли?

— Что я был прав, назвав его мошенником, поскольку он ни черта не смыслит в ананасах. Ему следовало бы знать, что незрелый плод есть невозможно: он очень горький.

— Полагаю, вы сообщили об этом миссис Мерсье?

Гранджер кивнул.

— И как она отреагировала?

Садовник поразмыслил с минуту:

— Не так, как я ожидал. Думаю, я застал ее врасплох. Она вздрогнула, посмотрела на меня, велела повторить то, что я сообщил, покачала головой, потом сказала: «Я не знаю этого человека. Я никому не писала и никого не приглашала. Я рада, что ты отослал его прочь. Ты поступил правильно, Гранджер».

Садовник опять помолчал, заскорузлыми пальцами утрамбовывая удобрение вокруг стебля растения. Потом посмотрел куда-то вдаль.

— Она ни разу не упомянула его имени, но я подозреваю, она прекрасно знала, кто этот человек, и не была ему рада. Иначе зачем бы ей говорить, что я поступил правильно?

Игнорируя его вопрос, Джошуа продолжал упорно пытать садовника:

— Вы выяснили, как его зовут?

— Только сегодня утром. Я обыскал его карманы, в одном лежали два письма, оба адресованы некоему Джону Коббу.

— Где эти письма?

— Я отдал их мистеру Бентнику сегодня утром, когда вы вместе с ним прибежали на помощь.

— И как вам показалась миссис Мерсье, когда вы увидели ее в оранжерее?

— Вообще все утро она вела себя как-то необычно.

Затем Гранджер поведал Джошуа, что не только первым подбежал к Сабине, но и практически видел, как она обнаружила труп. Он стоял неподалеку от оранжереи, ожидая ее прихода. Обычно каждое утро, направляясь на ананасную плантацию, она останавливалась и разговаривала с ним. Часто просила сопровождать ее во время обхода оранжереи, чтобы дать новые задания.

— Сегодня утром, увидев, как миссис Мерсье входит в сад, я стал ждать, что она подойдет ко мне или хотя бы кивнет в знак того, что заметила меня. Она не сделала ни того, ни другого. Вид у нее был озабоченный. Ее взгляд был прикован к оранжерее, на меня она даже не взглянула. Я последовал за ней в теплицу — нужно было обсудить несколько дел: решить вопрос с дубильной корой, уточнить про пересадку молодых растений в кадки и высаживание черенков. Я вошел в теплицу сразу же за ней и тут же увидел, как она, сидя на корточках на дорожке, пытается приподнять труп.