Россия согласилась на все эти условия, потому что получала важные стратегические преимущества. Во-первых, приходилось учитывать, что один из ее политических противников - Велико-британия - спешно строил железную дорогу от Пекина к Мукдену по ранее полученному согласию Китая с выходом ее северного участка в пределы южной Маньчжурии. Во-вторых, достигался максимальный экономический эффект от уже строившейся Сибирской железной дороги, так как путь к Владивостоку через Маньчжурию был кратчайшим. Транссибирская магистраль получила название Великой.
В январе 1897 года в Санкт-Петербурге начало свою деятельность строительное управление КВЖД, которое возглавил серб по национальности А.И. Югович, инженер-строитель, известный специалист по сооружению железных дорог в пустынных и горных местностях.
Железную дорогу строили в малоосвоенных землях. Строителям приходилось преодолевать нетронутые массивы девственных лесов, пустыни, горные хребты, бурные реки. К тому же на этой территории Китая была весьма слабая администрация, не способная защитить даже местное население от разбойных банд (хунгузов). В Северной Маньчжурии полностью отсутствовала какая-либо промышленность, и все, до последнего гвоздя, приходилось доставлять чуть ли не кругосветным путем из Одессы во Владивосток. Отсутствовали пригодные для перемещения большого количества грузов дороги для гужевого транспорта. Зимой морозы достигали 40 градусов, летом приходилось преодолевать последствия катастрофических ливней.
Строительство КВЖД велось прогрессивными методами. Мосты возводились из железа или камня. Всего было сооружено 1464 моста, проложено 9 туннелей, из них два протяженностью более трех километров. Уникальным для тех лет стал двухпутный Хинганский туннель, построенный под руководством русского инженера Н.И. Бочарова. На строительстве дороги трудилось почти 200 тысяч китайских рабочих, которым приходилось обеспечивать во-оруженную охрану от частых нападений банд хунгузов.
2 ноября 1901 года на всем протяжении КВЖД была завершена укладка рельсов, и дорога открылась для временной эксплуатации. Регулярное движение по всей магистрали началось 13 июля 1903 года. Административно-техническим центром КВЖД стал город Харбин, который имел русские кварталы.
Новая железнодорожная магистраль, соединившись с Транссибирской, имела один серьезный недостаток: единая трасса, связывавшая Порт-Артур с Россией, имела 160-километровый разрыв в районе озера Байкал. Перевозка по нему железнодорожных вагонов осуществлялась двумя паромами-ледоколами. В зимнюю стужу рельсовый путь прокладывался прямо по байкальскому льду. Участок вокруг южной части озера Байкал решили не строить из-за высокой стоимости и сэкономили на этом 25 миллионов рублей.
В эти годы экономическое положение Китайской империи, резко ослабленной в результате проигранной войны и выплаты огромной контрибуции, было достаточно сложным. Только за три года пекинское правительство выдало 19 железнодорожных концессий. Начался скрытый раздел Китая между европейскими державами. В ноябре 1897 года Германия захватила порт Циндао. За-хват был осуществлен с ведома Санкт-Петербурга.
Одновременно Россия разрешила проблему незамерзающей военно-морской базы, что было настоятельной необходимостью в военном противостоянии с Японией. В декабре 1897 года русская эскадра вошла в Порт-Артур, а в марте 1898-го с Китаем был подписан договор об условиях аренды на 25 лет южной части Ляодунского полуострова (так называемой Квантунской области) с портами и прилегающими островами. Порт-Артур превращался в главную военную базу русской Тихоокеанской эскадры, а соседний порт Дальний объявлялся открытым коммерческим портом.
Скрытый раздел Китая получил новое развитие. Великобритания компенсировала усиление России захватом Вэйхайвэя (Вей-Хай-Вея) и установлением своего контроля над бассейном реки Янцзы. Лондон добился от Пекина 99-летней аренды значительной части полуострова Цзюлун (или, иначе, Коулун - район современного города Сянгана), расположенного на материке напротив британской островной колонии Гонконг на юге Китая.
Франция получила морскую базу и железнодорожные концессии в приграничных с французским Индокитаем китайских провинциях. Париж получил в аренду побережье Гуанчжоуваньского залива близ острова Хайнань.
Германия занимает своими войсками Цзяочжоу, затем она еще больше расширит захваченную территорию. В Циндао на берегу Желтого моря она начинает строить крупную военно-морскую базу и крепость (в самом начале Первой мировой войны ее силой оружия захватят японцы).
Приобретение Квантуна с Порт-Артуром и портом Дальним российская общественность встретила с известной долей одобрения и понимания. Участник русско-японской войны 1904-1905 годов контр-адмирал Д.В. Никитин писал:
"Наше правительство предприняло в 1898 году очень смелый, но вполне правильный и своевременный шаг: оно заняло военной силой Квантунский полуостров, получив на это согласие Китая. Оно ясно сознавало, что путь к владению Владивостоком лежит через Порт-Артур. Оставалось только по мере усиления Японии своей военной мощи соответственно увеличивать сухопутную и морскую оборону вновь занятой области. Самые крупные расходы, которые приходилось бы при этом нести, несомненно, являлись бы каплей в море по сравнению с тем, что стоило бы оборонять рядом крепостей грандиозной длины границу вдоль реки Амур. Нечего говорить и о том, что они представлялись бы прямо ничтожными, если учесть тот моральный и материальный ущерб, какой понесла Россия в результате неудачной войны. Но тут выступила на сцену так называемая русская общественность. Совершенно не разбираясь в стратегической обстановке на Дальнем Востоке, наши тогдашние газеты зашумели о безумной авантюре. В обществе стали говорить: "Швыряют миллионами, чтобы великим князьям можно было наживаться на лесных концессиях на Ялу". Давление на правительство было произведено такое организованное и всестороннее, что по настоянию Витте средства на постройку Порт-Артурской крепости были значительно урезаны".
На Японских островах занятие Квантунского полуострова русскими вызвало очередной взрыв народного возмущения. "Занятие вами Порт-Артура проложило глубокую борозду между Россией и Японией, - говорил японский посланник в Лондоне виконт Хаяши российскому посланнику. - Это занятие породило в японцах и несомненную жажду мщения".
Неприязнь японцев к России была в те годы столь велика, что, по их собственному выражению, "они спали на хворосте, питались желчью и хотели небо пронзить своей ненавистью". Квантун, который они завоевали в войне с Китаем, в итоге оказался в руках их северного соседа, у "белых варваров". Россия "рисовалась японцам то в виде акулы, то в роли голодного тигра".
То, что Франция, Россия и Германия заставили страну Восходящего Солнца вернуть побежденному Китаю Квантунский полуостров, наибольшее возмущение вызвало в рядах императорской армии. Известен факт, что в знак протеста против этого решения сорок высших чинов японской армии совершили харакири.
Империалистические державы продолжали борьбу за колонии в Китае. Российская держава тоже пыталась не отстать от конкурентов. Но разница в колонизации по-западноевропейски и по-русски была существенной. Если у первых был избыток товаров и капиталов, то есть на первом плане были экономические интересы, то Российская империя сначала занимала новые территории, подразумевая создать экономические интересы потом.
Понимая, что русские промышленные и финансовые предприятия в Маньчжурии не выдержат свободной конкуренции с более развитыми странами, российская дипломатия категорически противилась политике "открытых дверей". А именно за такую политику в Китае и выступали Англия и США. В силу такой конфронтации Лондон и Вашингтон решили устранить препятствие "открытым дверям" в лице России японскими руками.
При столь заметных успехах в Китае России пришлось пойти на уступки Японии в Корее, хотя первоначально стороны достигли здесь известного компромисса. В Сеуле 2 мая 1896 года был подписан меморандум, которым было зафиксировано право России иметь в Корее свою военную стражу, не превышающую, однако, численности японских войск, которые находились в этой стране. Меморандум гласил:
"...Представляя собственному усмотрению и решению корейского короля вопрос о возвращении его в свой дворец, оба представителя дружески посоветуют его величеству возвратиться туда, как скоро исчезнет всякое сомнение в его безопасности...
Оба правительства всегда будут стараться советовать его величеству назначать министров из лиц, просвещенных и умеренных, а также выказывать милосердие к своим подданным...
Представитель России вполне разделяет мнение представителя Японии, что при настоящем положении вещей в Корее, по-видимому, необходимо содержать в некоторых местностях японскую стражу для охраны японской телеграфной линии между Фузаном и Сеулом...
