не посмотрели.
– Можешь, поверь мне.
Рита потянула за ленточку, и лифчик оказался в ее руках.
– Отлично, – кивнул Гарик. – Теперь плавки.
– Ну нет.
– Именно, детка. С какого перепуга мы должны подстраиваться под чужую жизнь? – кивнул он в сторону невинного семейства. – Играть по их правилам? С какой стати я должен это делать?
Рита еще раздумывала. Потом она быстро сняла плавки и осталась нагой. Сердце учащенно колотилось. Но что-то в этот момент произошло в ней – так переключается скорость, машина с ревом набирает обороты и несется вперед с иной силой.
– Чувствуешь кайф? – прижимая ее к себе, спросил Гарик.
– Да, – честно призналась она.
– То-то. Но, кажется, им этого мало.
– Хочешь пробежаться по пляжу туда и обратно?
– Я могу.
– Верю, но делать этого не стоит.
– У меня есть другой способ.
Его тон был почти угрожающим.
– Не пугай меня.
– Я сделаю тебе поблажку на первый раз. Надень темные очки.
Рита выполнила и это требование. Теперь он обнимал и тискал ее так, как это делают перед совокуплением.
– Расслабься… А то ты как школьница на задней парте, которую лапают сопливые пацаны.
Его руки были очень настойчивы.
– Ты что, спятил?
– Ни в коем разе.
Он взял ее за руку и вытащил из тени на солнце. Упираться было тщетно – она знала, как силен Гарик. Но она и не хотела перечить ему – ей безумно нравилось исполнять его желания и прихоти. Плыть с ним в одном направлении – лодочкой, привязанной к большому кораблю.
– Мы людям обламываем отдых, – недовольно бросила Рита.
– Думай о себе, милая. Мы же не делаем ничего плохого. Ты не ограбила их, не угрожала. Просто решила побыть Евой, и все дела. А я – твоим Адамом. Посмотри – кругом райские кущи.
– Куда ты меня ведешь? Знакомиться с ними?
– Вот сюда, – он ткнул пальцем в песок. – Вставай на четвереньки.
– Но там дети!
– Этих детей сделали именно таким образом. Не догадывалась? Как меня и тебя, кстати.
Рита выполнила и этот приказ. Его шершавые ладони прошлись по ее лопаткам и груди, остановились на бедрах. Рита все делала, как во сне. Но это и был сон… Первой их увидела бабушка. Вначале она замерла, как соляной столб. Потом в ее руках оказался театральный бинокль. Рита, хоть и получала толчки сзади, закусив губы, наблюдала за обалдевшей бабушкой. Кажется, старая пляжница не верила своим глазам, даже когда старательно рассмотрела парочку любовников и то, чем они занимались на виду у всех. Такого же не могло быть в обычной жизни, не так ли? Выходит, мираж? Потом бабушка ожила и завопила, стала тыкать пальцем в их сторону. Мать с отцом, добропорядочные родители деток, тоже уставились на соседей. Только визжащим детям не было до развратников на той стороне пляжа никакого дела. Наконец еще два соляных столба ожили – взрослые с криками похватали детей за руки и ломанулись с пляжа. За ними, оглядываясь на двух подлых срамников, едва поспевала бабушка. Скоро зарычал мотор автомобиля, но вскоре от этих звуков не осталось и следа.
На последней минуте Рита, изогнувшись змеей, обнимала Гарика за шею. Ее бедра были в тисках его рук, пока конвульсия не охватила их обоих. Потом они повалились в песок. Оба молчали. Наконец Гарик сказал:
– А прогиб у тебя что надо, детка.
– Спасибо, – улыбнулась она ему.
Он поднялся, протянул ей руку.
– Идем в воду, – сказал Гарик. – В большую волжскую купель.
– Пошли, – цепляясь за него, откликнулась она.
Они зашли по пояс и еще долго целовались в прибрежной воде. Ее очки были уже на макушке.
– Чувствуешь, какова жизнь на вкус? – спросил он.
– На все сто.
– Ну и как?
Рита умыла лицо прохладной водой. Все, что сейчас с ней происходило, было откровением, блаженством. Если бы ей еще недавно сказали, в какой рай для нее, девчонки, откроются двери, она бы не поверила.
– Ты не ответила.
– Кайф, – повторила она не так давно брошенное слово.
Это был самый искренний и порочный ответ в ее жизни. Пока еще самый порочный…
– Вот и пробуй на вкус, какова она, каждый день, – говорил Гарик. – Ничто не повторится. – Он зачерпнул сильной, широкой ладонью воду. – Смотри, все уйдет, как вода сквозь пальцы.
– Да ты философ, – заметила Рита.
– О да, я такой, – очень серьезно ответил ее мужчина.
Они возвращались на закате. Оба были немного подшофе – вина-то взяли с собой предостаточно, ограничивать себя не хотели. Панорама впереди трогала и волновала. Город, растянувшийся на крутых холмах вдоль берега куда хватало глаз, окрасился в розовый свет. Горели красным дорогущие высотки вдоль набережной, червонным золотом – купола церквей. Багряный свет впитали многочисленные зеленые парки. На пляже муравьями возились люди. Разноцветными грибочками светились в алом солнце пляжные зонты. И только рабочие районы справа, где один военный завод громоздился на другой, покрывал желтый вязкий туман.
Наперерез их катеру то и дело проходили другие суда – малые и большие.
– Только без фокусов, – предупредила Рита любовника. – Не хочу закончить день утопленницей на дне Волги… Ты меня слышишь?
– Разумеется, детка, – ответил он.
Хоть и навеселе, Гарик оказался на удивление выдержан, не шалил, не заигрывал с теплоходами и баржами, не подрезал их, не вызывал на дуэль водные трамвайчики, которые спешили к широкой многоступенчатой пристани. Когда надо, он бывал на удивление хладнокровен. Рита сидела в широкой панаме, немного обгоревшая, и молчала. Ее уморила жара, вино тоже сделало свое дело, и теперь ее все сильнее мутило от скачки по волнам. А катер бился стальным брюхом о волны и взлетал, приближаясь к городу.
– Меня сейчас вырвет, – наконец сказала она.
Когда они подплывали к стоянке и мотор почти затих, оставив едва уловимые обороты, Рита бросилась к борту и поспешно перегнулась через него.
– Гадость, фу, – без сил простонала она.
– Только не бултыхнись, – усмехнувшись, предостерег ее Гарик.
– Не смешно… Господи, как мне плохо…
– А я тебе говорил: не мешай белое с красным и тем более то и другое с пивом. Ты же непослушная девочка.
– Я как раз послушная. Все делаю, что ты говоришь. Лучше бы пожалел меня…
– Я тебя пожалею. Уже скоро. Даю слово.
Она вернулась на скамейку, умылась минералкой, тщательно прополоскала рот.
– Каким образом, интересно? – нашла в себе силы улыбнуться Рита. – Пожалеешь-то, а?
– Ты знаешь, детка, – аккуратно заводя катер на место, вкрадчиво бросил через плечо Гарик.
– Вот и я об этом. Ты меня уже и так вывернул наизнанку. Приму ванну и буду спать целые сутки. Слышишь,
