Я разумею, что энотры не только заняли многие другие области Италии, захватив частично безлюдные, частично малонаселенные края, но и от земель омбриков часть отторгли. А аборигенами они прозывались от привычки жить в горах (кстати, и аркадское племя любит горы), подобно тому как жители возвышенностей в Афинах называются гиперакрийцами, а приморской полосы – паралийцами.
Если же кто-то имеет обыкновение не принимать с ходу на веру известия о старинных событиях, пусть они не торопятся причислять лигиев, омбриков или иных варваров к аборигенам, но, подождав сбора полных сведений, отберут из всего наиболее убедительное. Из городов, в которых сначала жили аборигены, до моего времени сохранились немногие. Большинство из них остаются брошенными и разрушенными из-за войн и других бедствий».[15]
Итак, по Дионисию Галикарнасскому, сначала в Калабрию прибыли энотры, а в более позднее время – пеласги.
Антиох Сиракузский дал свою версию истории энотров: со временем царем энотров стал Итал, по которому они были переименованы в италиков. А потом власть от него получил Моргет, и племя стало называться моргетами. Позже Сикел, принятый Моргетом в качестве гостя, установил собственную власть и разделил народ. Антиох Сиракузский подводит черту: «Таким образом, появились сикелы, моргеты и италийцы, бывшие энотрами».
О царе энотров Итале шла слава как о доблестном и мудром правителе, который покорил землю между Напетинским и Сикстинским заливами. Его статуя из кедра стояла во дворце Латина, в Лавренте. А Вергилий в «Энеиде» (VII.178) упоминает:
Вся Энотрия, все племена италийские в этотСходятся лес, чтоб сомненья свои разрешить.Если щедрыйДар принесет в него жрец, и расселит в ночи молчаливойЖертвенных шкуры овец, и уснет на ложе овчинном,Много узрит он во сне витающих дивных видений.
В VIII–VII веках до нашей эры на небольшой территории Греции, омываемой водами Эгейского моря, земледелие было основным видом деятельности лишь в отдельных областях страны. При отсутствии крупных рек, у греков не было возможности создавать оросительную систему, как, например, в Древнем Египте или Древнем Китае. Почва быстро истощалась, и зачастую хлеба не хватало для всех жителей Греции. Наиболее благоприятными были условия для садоводства и скотоводства, поэтому проживающие здесь племена в основном разводили коз и овец, выращивали виноград и оливки; пшеницу приходилось ввозить. Ухудшение условий жизни граждан Балкан, страдавших от хронического малоземелья и засухи, заставило их обратить свои взоры к Калабрии. Конечно же, они желали и расширить торговлю. Греки, стали перебираться в Южную Италию и на Сицилию, где создавали свои колонии, захватывали берега Мраморного и Черного морей, а также Северной Африки.
К тому времени в греческих полисах появился новый общественный слой (зажиточные горожане, купцы и ремесленники незнатного происхождения), выступивший против родовой аристократии. Постепенно жизнь древних эллинов менялась, уничтожались родовые привилегии, устанавливались писаные законы взамен старинных родовых норм. Греческая мысль начинает усматривать в законе основу общества. Первая обязанность гражданина – повиновение законам полиса. Аристократии в новых условиях пришлось в свою очередь перестраиваться и обновлять традиционную идеологию. Она стала проповедовать такие понятия, как умеренность («ничего слишком») и благоразумие.
Движение нового греческого этноса эллинов, по замечанию Льва Гумилева, сравнимо с движением шарика, который получил внезапный толчок, покатился, набирая скорость, и со временем потерял ее от сопротивления среды. Полный энергии этнос, создав свою величайшую цивилизацию, стал распространяться, смешиваясь с соседями, коренным образом видоизменяя и преобразовывая обитателей всех захваченных земель. В скором времени изменилась жизнь не только Скалеи, Калабрии, но всего Средиземноморского бассейна.
С расселением дорийцев в Греции произошел переход от родового строя, характерного для микенской эпохи (вспомним многочисленных племенных вождей в поэмах Гомера), к организации городов полисного типа. На смену племенным поселениям пришли города. Приблизительно этот же период получил в литературе наименование «гомеровский», поскольку тогда впервые произошло «упорядочение» греческой мифологии, сложился олимпийский пантеон, и были записаны, по всей видимости, «Илиада» и «Одиссея». По замечанию Геродота, богов грекам сотворили Гомер и Гесиод.
Земля эллинов была богата полезными ископаемыми: серебром, медью, свинцом, золотом, мрамором. А самым главным ее богатством было море: удобные бухты, многочисленные острова, расположенные близко друг к другу, создавали благоприятнейшие условия для мореплавания и торговли.
В VIII–VII веках до нашей эры уже не племена, в отличие от энотров, а представители греческого этноса отправились по морю в далекие края за лучшей долей, надеясь найти плодородные земли, обрести счастье, добыть богатства. Часть из них приплывала к калабрийским берегам. Конечно, они появились здесь неслучайно. Задолго до того, как началась массовая колонизация берегов Южной Италии, греки наведывались в нынешнюю Калабрию в качестве купцов и, очевидно, уже тогда облюбовали себе эти земли для будущего проживания. В отличие от их бесплодных и скудных земель, как мы уже знаем, италийское побережье было богато плодородными почвами. Это не могло не привлечь внимания греческих торговцев. Им было доподлинно известно о жизни народов на тех землях, куда доходили их торговые судна.
Уже упоминавшийся немецкий историк Теодор Моммзен писал: «На извилистых берегах Средиземного моря, которое, глубоко врезаясь в материк, образует самый большой из заливов океана и, то суживаясь от рассеянных на нем островов и от выступов твердой земли, то снова разливаясь на значительное пространство, разделяет и соединяет три части Старого Света, с незапамятных времен поселились народы, принадлежащие в этнографическом и лингвистическом отношении к различным расам, но в историческом отношении составлявшие единое целое. Это историческое целое и составляет именно то, что принято не совсем правильно называть историей древнего мира; в сущности это не что иное, как история культуры тех народов, которые жили вокруг Средиземного моря… и история народов-близнецов, эллинов и италиков, которым достались в удел европейские берега Средиземного моря».[16]
Как складывались отношения с местными обитателями, никому неизвестно, однако грекам наверняка пришлось приложить немало усилий, чтобы окончательно обосноваться здесь. Лев Гумилев писал, что поселенцам нужно приспосабливаться к использованию ресурсов ландшафта, на что необходимо время, и немалое. «Адаптация идет поколениями; не внуки, а правнуки первых пришельцев в новую страну, с непривычными для прадедов природными условиями, усваивают набор традиций, необходимых для благополучного существования. Тогда Родина превращается в Отечество. Так было даже в палеолите».[17]
В VIII веке до нашей эры древние греки прибывали к берегам Калабрии, может быть, теми же самыми путями, которые некогда проложили племена древней критской и микенской эпохи. По существующей версии, легендарные троянцы, после разгрома родного города скитавшиеся по всему Средиземноморью, высадились на калабрийских берегах. Высадка подтверждается открытиями, сделанными в Борго-ди-Требисаче, в Франкавилла-Мариттима, в Прая-а-Мара, в Санта-Доменика-ди-Рикади и неподалеку от Тропеи.
Греков-скитальцев вынуждала к эмиграции не только война, но и тяжелое экономическое положение на родине, нехватка земли, неурожай, перенаселенность метрополии. За два столетия греческие города распространились по всему побережью Тирренского и Ионического морей. В отличие от финикийцев, которые, как предполагают, ограничивались только захватом отдельных удобных и безопасных пристаней для создания своих факторий (больших торговых поселений со складами для ввозимых и вывозимых товаров, расположенных в других странах), греки-колонисты прибывали на юг Италии навсегда. Они захватывали земли, закладывали города-полисы на побережье. А поскольку древние летописцы, описывавшие тот период, в основном были греками, то они, конечно же, сообщали, что древние греки, высадившись на берега Калабрии, мирно смешивались с местными племенами. Лишь некоторые источники вскользь упоминают, что им оказывали сопротивление свободолюбивые местные племена, которые, как почему-то считается, находились ступенью ниже в своем культурном развитии. Мало кто из древних летописцев отметил смелость местных племен или написал об их мужестве, отваге и стремлении к независимости. Возможно, именно в результате их сопротивления эллинам на территории Южной Италии и Сицилии удалось захватить только береговую полосу и равнины, которые открываются к Ионическому морю. Местным племенам с кинжалами, топориками и легкими копьями трудно было противостоять мощным эллинским стальным мечам. Греческий воин с оружием из железа представлял тогда грозную силу. Лишь внутренние области страны, в основном гористые, оставались в руках италийских племен: япигов, оксков, самнитов, бреттиев и сикулов.
