Она улыбается, но улыбка шкодливая. Еще до того, как она отвечает, я понимаю, что не понял, на что согласился.
— Может быть, тетя Хэдли сможет помочь тебе?
Черт. Я косо смотрю на нее, беру две ложки и протягиваю одну ей. Приподняв брови, я описываю своей круги в воздухе.
— Что это значит — «помочь мне»? Тебе придется рассказать, как ты себе это представляешь. И о каком количестве приглашенных идет речь?
— Пятнадцать или около того. — Она поднимает глаза и видит выражение неподдельного ужаса, которое я пытаюсь скрыть.
Но я уже качаю головой.
Вслед за этим она говорит:
— Это не так уж много, папа. И мы, наверное, даже не будем спать. Мы, скорее всего, будем делать маски для лица и бальзам для губ.
— Ларк, это вся команда по софтболу. А не несколько друзей, — говорю я так спокойно, как только позволяет моя выдержка. — Можешь выбрать двух?
Она тяжело выдыхает и наклоняет голову, словно вопрос был нелепым.
— Папа…
Очевидно, что это был неправильный вопрос — почти подросток дает мне шанс подумать еще раз, каким родителем на самом деле я являюсь.
— Моя команда по софтболу — мои лучшие друзья, но если я приглашу кого-то из них, то мне придется пригласить всех. Так что их будет около двадцати.
— Это меня не радует. Что случилось с пятнадцатью? Это число мне нравилось больше.
Она закатывает глаза, но вместо того, чтобы позволить ей провалиться в кроличью нору убеждения «мой папа — просто позор», я открываю крышку упаковки с мороженым и пытаюсь сменить тему.
— Давай, скажи мне, яд ли это, прежде чем я попробую. Ты моложе, у тебя больше шансов выжить.
На ее лице появляется легкая улыбка.
Попалась.
Она ковыряется в нем ложкой и достает огромный кусок шоколадного мороженого с арахисовым маслом.
Почти в тот же момент, когда мороженое попадает в рот Ларк, Лили влетает на кухню, проскользив в своих пушистых носках добрых три фута, пока не останавливается на расстоянии вытянутой руки от стойки.
— Папа, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, можно мне мороженое?
— У тебя в руке «Орео».
Она отправляет его в рот, а затем показывает пустые ладони. С полным ртом печенья, она поднимает вверх два больших пальца. Я сдерживаю смех, потому что именно так я бы поступил в ее возрасте.
Ларк зачерпывает еще одну ложку и говорит:
— Значит, пятнадцать — это нормально?
Меня обвела вокруг пальца собственная дочь.
— Ты меня провела, да?
Она улыбается, засунув в рот еще одну ложку мороженого.
— Я училась у лучших.
— Мммм, похоже, так и есть. — Облизав ложку, я опускаю ее в раковину. — Сегодня в девять часов в кровать, — говорю я, пока достаю посыпку из верхнего шкафа. — У вас обеих была напряженная неделя. Я хочу, чтобы вы спали, когда вернусь домой.
— А когда ты вернешься? — спрашивает Ларк, чокаясь ложками с сестрой.
— Поздно. И определенно после девяти.
— Ты идешь на свидание? — спрашивает Лили. Вопрос заставляет меня замереть, потому что они никогда не спрашивали меня об этом раньше. Изредка я получаю сообщение о том, что мама подруги интересуется, не одинок ли я, но они корчат недовольные лица и больше ничего не говорят.
Я прочищаю горло.
— Нет, просто встречаюсь с новым другом.
И это правда. Меня не интересуют свидания. Флирт, выпивка и несколько случайных встреч — вот и все. Все остальное в моей жизни уже было. Влюбленность, женитьба, дети, а потом постепенное отдаление. И закончилось все еще хуже. Любая, кто знает мою фамилию, тоже не захочет ничего другого. Это глупо, но кажется слишком реальным, чтобы игнорировать тот факт, что практически любая женщина, влюбившаяся в Фокса, в итоге умерла. За исключением моей новой невестки, Лейни, которая едва спаслась от сильного пожара, взрыва рикхауса и серийного убийцы. Я надеюсь, что она уже понесла епитимью, чтобы носить нашу фамилию и избежать проклятия.
Моим девочкам не нужно знать, почему в их жизни никого не будет. Я просто не хочу этого.
— Что за новый друг? — спрашивает Грант, проходя через гостиную и направляясь на кухню.
— Дядя Грант! — кричит Лили и подпрыгивает на диване, катапультируясь на его спину.
— Никогда не надоедает, — говорит он с улыбкой, когда Ларк дает ему «пять» и соединяет костяшки пальцев.
— Полагаю, ты направляешься в «Midnight Proof»?
Я оглядываюсь в поисках второго ботинка.
— Да, а что?
— Хэдли уговорила Лейни помочь ей с баром сегодня вечером. — Он бросает на меня взгляд, который я прекрасно понимаю — он не в восторге от этого. — Присмотри за моей женой, пожалуйста.
Мой брат всегда был собственником в отношении близких людей, но после того, как в его мир вошла Лейни, это вышло на новый уровень. Приятно снова видеть моего младшего брата влюбленным и счастливым. Я не был уверен, что когда-нибудь стану свидетелем этого. У нас, семьи Фокс, было несколько трудных лет. Это выбило Гранта из колеи, и я понимаю его чувства, потому что тоже пережил это.
— Я присмотрю, — говорю я, целуя Лили в макушку. — Лейни может и сама справиться, ты же знаешь. — Я показываю на Ларк. — Мы поговорим о вечеринке позже. Будь мила со своей сестрой ради меня?
Она улыбается и сжимает мое плечо. Это свойственно мужчинам Фоксов. Мы не обнимаемся, но, когда один из нас гордится или рад видеть другого, он всегда крепко сжимает плечо. Ларк заметила это. Она по-прежнему меня обнимает, но я все равно люблю, когда мне крепко сжимают плечо.
— Не хочешь подняться ко мне и выпить? — спрашивает меня фотограф. Симпатичная брюнетка, чье имя я намеренно игнорировал именно по этой причине.
Я не хочу, чтобы это зашло дальше — что-то не так, и эта женщина связана с огромным изданием. Местные сплетни — это одно, но я достаточно умен, чтобы понять, что ее связь с «The New York Times» может привести к проблемам. У нее есть масса способов повлиять на историю Мюррея. Она красива, но ночь веселья не стоит возможных осложнений.
— Завтра рано вставать, и мне нужно поговорить с моей подругой в баре, прежде чем я отправлюсь домой. — Хотя это в основном правда, я еще не готов идти домой. — Но спасибо, что составила мне компанию сегодня вечером.
По ее напряженной улыбке и кивку я понимаю, что она не ожидала, что я попрощаюсь с ней так быстро. Она предложила выпить в баре отеля, а это означало, что сегодня ей совсем не хочется осматривать Фиаско или посещать подпольный бар, о котором я упоминал ранее. Было бы так просто отвести ее наверх и подурачиться. Отсосать, трахнуть, смыть и повторить. Мне трудно вспомнить, когда я в последний раз чувствовал что-то похожее на настоящее притяжение, не говоря уже о той химии, которая лишает способности мыслить, а только реагировать и поддаться ей. Этот танец, который лишает двух людей здравого смысла и дыхания, и заставляет желать большего. Да, сегодня ничего этого не произойдет. Я целую ее в щеку, оплачиваю счет и благодарю за прекрасный вечер.
Меньше, чем через двадцать минут я спускаюсь по лестнице и прохожу через двойные дубовые двери «Midnight Proof». Меня встречает теплый приглушенный свет люстр и звуки джазового трио, начинающего свое выступление. Разогретая публика и знакомые лица стирают все мысли о моем вечере с фотографом. Разумнее было бы отправиться домой, но Эйс уже дважды написал мне, жалуясь на компанию, в которой он проводит вечер. Мне всегда лучше удается очаровывать людей, которые действуют Эйсу на нервы.
Когда я направляюсь к бару, моя лучшая подруга широко улыбается мне.
— Что ты здесь делаешь? — Она смотрит на Эйса через весь зал. — Я думала, что вы оба уже спите в это время.
Я отмахиваюсь от нее.
— Он не услышит, как ты подшучиваешь над его возрастом, находясь так далеко отсюда.
Сегодня здесь многолюдно — самые разные люди пришли поговорить о бурбоне и лошадях. Ведение дел в непринужденной обстановке всегда способствует заключению выгодных сделок.
Я бросаю взгляд через барную стойку и направляюсь к своей невестке.
