плечо, поспешил покинуть разгорающийся дом.
Так-то огонь можно было и затушить, но выстрелы из револьвера все спутали. Теперь требовалось искать другое место для допроса. И с этим были проблемы. Куда идти?
«Хотя чем плоха рюмочная?» – подумал Носов и направил свои стопы обратно.
Правда пришлось дать небольшого кругаля, на случай если его засекли соседи, но дедок был не сильно тяжелым, так что Носов смог развить довольно хорошую скорость, ну и адреналин добавил выносливости.
Вот и рюмочная. Отсутствие освещения играло ему на руку, так что никто его не запалил.
«Сладкая парочка» все еще лежала в пьяной отключке и Дмитрию пришлось их вытащить в зал, положив за барную стойку изрядно поднатужившись.
– Вот ведь отожрались боровы…
Занеся Шелеста на склад, Носов размотал его и посадил на ящики прислонив к стене.
– Мы-муым! – начал тот экспрессивно мычать и дергаться с забитым кляпом ртом.
– Не дергайся.
– М-мым-му!
– Я сказал: «не дергайся»!
Легкий тычок под дых заставил щипача присмиреть и с ненавистью смотреть на своего похитителя. Дмитрий присел напротив на другой ящик.
– Тебя наверняка интересует вопрос, какого черта происходит и что мне надо? Что ж, удовлетворю твое любопытство. Так вот, ты ошибся, я не щипач и никогда им не был. Вообще из всех воровских профессий я презираю щипачей, почему-то считающейся элитой воровского мира, больше остальных… но да не будем об этих глупостях. Я агент ЦРУ, потомок белоэмигрантов, и заброшен сюда с долговременной миссией, собственно она у меня длинною в жизнь. Если тебе интересно, то я должен внедриться в общество, вступить в партию и быстро пробраться как можно выше, чтобы начать разрушать СССР изнутри. Для чего мне нужны документы и не абы какие, а реальные, железобетонные, что пройдут все возможные проверки, то есть документы реального человека. Причем тут ты?
Глаза Шелеста слушающего подобные признания были по пять копеек.
– Через тебя я хочу получить доступ к человеку, чьи документы или будем называть вещи своими именами – чью жизнь я возьму себе, оденусь, так сказать, в его шкуру. На западе такой вид преступления называют кражей личности. Итак, Шелест, внимательно посмотри на мое лицо и скажи, кто из тех, кого ты знаешь наиболее похож на меня. Но есть несколько условий. Он не должен быть засвечен в милиции и желательно должен уже отслужить в армии. Топтать сапоги три года у меня нет ни малейшего желания.
– М-м-м!!! – вновь протестующе замычал щипач.
– Не знаешь таких людей? Или не хочешь говорить? Если последнее, то зря. Ты сегодня умрешь Шелест. Твой час пробил. Вопрос лишь в том, как ты умрешь, относительно быстро и без мучений или же предварительно помучившись, но все равно сказав мне то, что я хочу знать. Меня мастерству проведения пыток обучили очень хорошо, делали это перебежчики из Гестапо, а они, я скажу тебе, знают толк в извращениях, так что потрошить людей я умею, даже не сомневайся.
– М-м-м!!!
– Ну, ты сам выбрал…
С этими словами Дмитрий встал и взяв бутылку водки, откупорил ее и вынув кляп изо рта Шелеста, тут же сунул горлыщко в глотку щипача, зажав при этом ему нос.
– Пей Шелест, пей… это твоя последняя бутылка водки.
Носов поил щипача лишь для того, чтобы тот не помер в процессе потрошения от остановки сердца. Тот поначалу пить не хотел, но Дмитрий просунул длинное горлышко бутылки так глубоко, что у Шелеста не было возможности заблокировать поток горячительного напитка.
«Словно специально такие узкие и длинные горлышки сделали, как раз для таких дел, – невольно подумал Носов о довольно неприглядном дизайне водочной бутылки. – Хотя скорее всего так сделали для того, чтобы удобно было держать ослабшей от опьянения рукой за горло и пить прямо из бутылки. Власть позаботилась об удобстве пития гражданами, дабы со стаканами не мучались… епта».
Наконец бутылка опустела.
– Ну что? Есть варианты?
– Да пошел ты…
– Ну что же, по своему достойно уважения…
Дмитрий отвязал щипачу левую руку и свалив его на пол, одним движением отрезал мизинец.
– Ы-ы-ы!!!
– Надеешься на удачу? Дескать пальцев много и чтобы их все отрезать нужно много времени? А там глядишь спугнет меня кто-нибудь? Напрасно. Даже если и спугнет, глотку я тебе все равно успею перехватить. А там найду другого урку. Вас в Москве много. Но и развлекаться с твоими пальцами я не собираюсь…
Носов затолкал кляп обратно в рот Шелеста и взявшись за окровавленную руку, сунул кончик ножа прямо в рану, точнее в кость и начал медленно проворачивать.
– МУ-Ы-У-У-Ы!!!
Щипача всего аж забило в судороге.
– Знаешь старик… я даже начинаю получать удовольствие… Когда нас учили пыткам гестаповцы, не испытывал ничего кроме отвращения… а вот сейчас прямо экстаз словил…
Носов еще раз сунул нож в рану и провернул.
– Ы-У-МЫ-У!!!
– Хочешь что-то сказать?
– Я не знаю… не знаю…
– Допустим. Но думаю знаешь того, кто знает. Верно?
– Да…
– Говори имена и где их искать? Или тебе освежить память? – вновь схватил Носов за искалеченную руку Шелеста.
– Не надо… Скажу… все скажу…
И сказал. Дмитрию оставалось лишь записывать имена, явки и пароли разных авторитетов и воров в законе.
– Кто держит общак?
– Мартын Сухой…
– У кого можно разжиться оружием?
– Мартын знает…
Ткнув ножом в сердце щипача, Носов снова завернул его в покрывало и вынес наружу. Оставлять тело в рюмочной не стоило. Кровь конечно осталась, но он не думал, что «сладкая парочка» станет об этом трепать.
Само тело Дмитрий дотащил до барачного квартала, радовало, что улицы пустынны и темны, и утопил в сортире. Благо что новый отрыли взамен переполненного, так что упал глубоко и была вероятность, что не
