вместо будильника.
Срывающимся голосом соседка предупредила, что у неё прорвалась батарея и, похоже, у нас потоп. И что она, конечно, постарается быстро добраться из Алтуфьево, но…
Супер. Единственный выходной – насмарку!
Муж не отзывался на звонки. Возможно, он на совещании и не может сейчас подойти к телефону. Почти за десять лет нашей супружеской жизни у нас выработано правило: не звонить в рабочее время по личным вопросам. Муж старше меня на двенадцать лет и любит командовать. Привык к руководству. Но сейчас, аварийная ситуация и я рискнула отвлечь Владислава от работы.
Бесполезно. Нужно решать проблему самой.
В течение получаса я долетела, нарушая скоростной режим, до аварийного жилья, с ужасом представляя, что могло случиться за это время. Это хорошо, что мы ремонт запланировали после Нового года. Хотели вначале отметить наши дни рождения, а затем уже плотно заняться квартирой.
Возможно, теперь придётся менять наши планы.
Первое, что я увидела, открыв двери, это плывущий по коридору придверный коврик. Застонала, понимая, что прекрасный сохранившийся во всех комнатах изначальный светлый паркет на полу придёт в совершенную негодность после такой катастрофы.
И, прежде чем кинуться убирать всю эту воду, я убедилась, что управляющая компания уже перекрыла, пока я добиралась, стояк отопления, и мне не грозит ожог от кипятка.
Вздохнула и спустилась на этаж ниже, чтобы поставить в известность соседей под нами.
Открыла мне, внезапно, фривольно одетая Ирина Андреевна, секретарша и былая любовь моего мужа. И, чуть смутившись, хотела сразу же захлопнуть дверь.
Но, поскольку я, ещё не видя хозяйки квартиры, сделала шаг вперёд, мы с ней оказались лицом к лицу в ситуации, когда придётся объяснится.
Я застыла соляным столбом и попыталась сделать вдох. Воздух стал плотным и никак не хотел проникать в лёгкие сквозь сжатое спазмом беззвучного отчаянного крика горло.
А сознание упрямо искало случайности в таком соседстве.
Но сердце уже точно понимало, что все мои подозрения последнего времени верны.
Пока мы так и стояли с открытой дверью друг перед другом, и я с ужасом наблюдала, как на лице этой ухоженной сорокалетней женщины расцветает злорадная ухмылка, из душа вышел мой муж в халате и, вытирая голову полотенцем, спросил нежным и бархатным голосом:
– Любимая, что случилось?
И тут он увидел меня.
Выражение его лица было бесценно. Но самая первая реакция, самая честная – это испуг.
– Вероника?
– Удачного вам подтопления! – я развернулась и вылетела из квартиры, захлопнув двери.
Хорошо, что сумка осталась при мне, когда я спустилась к соседям. Мне не нужно терять время на мелочи. Всё моё со мной.
Я газанула от дома, нарушая все правила и только отъехав на некоторое расстояние, сообразила притормозить и подумать.
Обида душила меня.
Только три дня назад, после нашего дурацкого скандала по итогам вечеринки Владислав клялся мне, что он мне верен. Зачем? Зачем врать, если так очевидно их взаимное влечение? Что моему мужу от меня нужно? Вернее, что нужно его маме? Тоже вполне очевидно. Со мной у ее сына надежный тыл.
Как же больно быть «запасным аэродромом»!
Но сейчас не время для эмоций. Настало время для действий.
И я позвонила Маринкиному юристу.
– Мечтаю, чтобы бывший пожалел. Так, чтобы на всю жизнь. И очень хочу встретиться сегодня! – сказала я ответившему мне приятному баритону.
Он засмеялся и назвал мне адрес.
Пятнадцатая глава
По дороге домой договорилась с начальством о замене и поменяла втридорога билет в Сочи. На сегодняшнюю ночь.
Ни дня больше вместе с Владиславом не проведу!
Юрист мне понравился. Хваткий. Аркадий Владимирович. Невысокого роста, сероглазый, обаятельный и немного картавый. И играющий голосом на грассирующем произношении.
«Пр-р-релестно, пр-р-рекр-р-расно, пр-р-ревосходно».
Я пока с ним беседовала, сосредоточилась на деле и немного остыла. Хоть руки перестали трястись.
Не поняла, по какому поводу Маринка веселилась, когда давала мне его контакты, но обязательно спрошу у неё позднее.
Заявление на развод, на алименты и на раздел имущества Аркадий Владимирович подаст уже завтра.
И бизнес будем делить.
Представляю, как взбеленится Владислав.
Вот и увижу, наконец-то, впервые за десять лет брака истинное лицо своего мужа. Посмотрим, будет ли он так же благороден при разводе со мной, как был при расставании с Ириной десять лет назад.
Что-то сомневаюсь.
После ступора от увиденной картины, где муж поселил свою любовницу этажом ниже своей семьи, я впала в деятельную злость.
У меня всё клокотало внутри.
Хотелось рвать и метать.
Вот прям сейчас!
Поэтому разговор с юристом был предельно откровенным. Я хочу крови! Хочу раздеть Владислава по максимуму, до чего смогу дотянуться. Хорошо бы, конечно, до трусов, но реальность не даст так сильно развернуться.
К сожалению.
Квартира, в которой мы сейчас живём, куплена мужем задолго до нашего брака. И дача тоже.
Но на обустройство шли и мои деньги тоже. И прибыль с бизнеса. И квартира на Новокузнецкой, и квартира любовницы тоже. Если она куплена моим мужем за время брака.
Посмотрим!
Полная решимости, я поднялась в квартиру, где прожила счастливо с мужем столько лет. Где всё было обустроено моими руками. И где ещё не так давно я старалась для своего любимого мужа, для своей семьи навести уют и создать атмосферу тепла.
Владислав был дома.
Метался по квартире, как тигр. И стоило только мне открыть двери, как он накинулся на меня с упрёками.
С упрёками!
Что я уехала и не стала собирать пролившуюся воду, а ему пришлось задержаться и вызывать клининг.
Сложно-то как!
Я не разговаривала с ним. Просто достала собранный заранее чемодан и складывала мелочи в дорогу.
– Что ты молчишь? – заступил он мне путь.
– Всё уже сказано. И сделано. Единственно, что мне непонятно… Зачем ты врал, что не изменяешь мне? – спросила я как можно спокойнее.
– Я тебе и не изменял! Я ей изменял с тобой! – пафосно ответил он.
– Ты отвратителен, – я не хотела, не видела смысла говорить с ним.
– Что ты понимаешь в любви? – всё на той же волне воскликнул муж.
Не успокоится. Хочет скандала. Чтобы почувствовать себя вправе уйти.
– Любовь созидает. Создаёт, а не разрушает. Чувство, из-за которого десяток человек вокруг вас несчастны, называется по-другому. Это не любовь. Содружество двух эгоистов. И ещё любовь – это ежедневное направление движения по улучшению жизни любимого. И думаю, что ты, сделавший сиротой при живом отце своего собственного сына, вряд ли поймёшь, о чём я тебе говорю, – выплюнула я, подойдя практически вплотную.
– Я всё делаю,
