— Может быть, изменения со временем пройдут, — с надеждой предположила Дриана, стараясь запихнуть тревожащие слова Тулиса в самый дальний угол сознания, — и через несколько дней мы увидим его прежним.
— Хотелось бы в это верить, миледи. Магия требует умственной дисциплины, равно как и силы. Жертвуя одним ради другого, он не добьется ничего хорошего, а только лишь ухудшит свое состояние. Неосторожность может убить Мудреца так же верно, как и заклинание блокировки.
Дриана серьезно кивнула, проходя мимо своих прежних покоев к двери спальни. До недавнего времени она занимала просторные апартаменты, примыкавшие к спальне Мудреца, что было естественно, учитывая, как близки они друг другу. Но в последнее время под властью блокировки Брандегарт стал непредсказуем и опасен, хотя Тулис и наложил на своего господина связывающее заклинание, не позволявшее тому покинуть комнату. И тогда Тулис посоветовал Дриане пожить где-нибудь в другом крыле дворца, потому что беспрестанные крики, стоны и безумные ночные монологи Мудреца не могли не тревожить ее. Дриане тяжело было покидать эту часть дворца, но еще тяжелее было бы выслушивать страдальческие крики Бранда, вызванные болью, которую он причинял себе сам, и знать, что ничем не можешь помочь.
Сегодня утром, однако, из спальни Мудреца не доносилось ни звука. Шторм миновал — оставалось подсчитать потери, которые он принес.
— Ты присоединишься к нам? — спросила она Тулиса. — Я уверена, Бранд будет рад разделить с тобой завтрак и поблагодарить за то, с какой мягкостью ты снял с него запечатывающее заклинание.
— Нет, миледи. Его светлость приказал мне доставить к нему заключенного сразу после того, как я приведу вас.
Брови Дрианы в изумлении поднялись.
— Что? Не слишком ли рано для подобной встречи? Ранальф Осгут хоть и не адепт, но Бранд говорил, что он — способный колдун. У него было целых четыре месяца, чтобы пестовать свою ненависть, — что, если он попытается убить Бранда, как только окажется в этой комнате? — Она принялась в возбуждении ломать свои тонкие руки. — А если Бранд еще не совсем выздоровел…
— У нас достаточно стражников, чтобы защитить Мудреца, — мягко напомнил Тулис, — да и я буду здесь. Один, пусть и способный наемник не так уж и опасен во дворце, где полно колдунов.
Дриана улыбнулась, почти успокоенная.
— Да, конечно.
Она коротко кивнула слуге и впервые за несколько недель осторожно переступила порог спальни своего возлюбленного.
День выдался не по сезону жарким, но ветерок с моря продувал дворец Мудреца. В комнате чувствовался соленый морской запах и едва уловимый аромат корицы. Рассыпанные крошки и следы от масла на серебряном подносе — все, что осталось от дюжины овсяных лепешек, поданных на завтрак. Но мирный вид был обманчив — комната хранила следы испытания Мудреца. Дриана была уверена, что четыре месяца назад на буфете не было этих жутких царапин, как и рваных следов на парчовых занавесках у кровати Мудреца, сейчас плотно задвинутых, словно сжатые губы, умоляющие молчать об ужасных подробностях жестокого насилия.
Мудрец прогуливался взад и вперед перед открытым окном, ветер слегка шевелил его черные как смоль волосы и обдувал свежевыбритые щеки. Казалось, он погружен в решение некой головоломной задачи. Мудрец был в одних штанах и ботинках — пропитанная потом рубашка валялась в бесформенной куче тряпья на полу. На нем остались обычные украшения — металлический браслет на запястье, серьга в виде крестика и тяжелые браслеты, плотно сидящие на бицепсах. Он похудел за время своего испытания, кожа его отчасти утратила бронзовый загар, но никогда еще он не казался Дриане столь царственно прекрасным. Откровенно говоря, Мудрец уже выглядел как король, хотя и без короны и без королевства.
— Бранд?
Он взглянул на нее, не прерывая ритмических движений.
— Что задержало тебя?
— Я…
Дриана боролась с желанием накричать на него. Так встретить ее после всего? Пытаясь успокоиться, она припомнила, что говорил Тулис. Нет, это не сам Бранд так обращается к ней, в нем говорят остатки запечатывающего заклинания, упрямо вцепившиеся в мозг.
— Как ты себя чувствуешь?
Брандегарт остановился и воздел руки к небесам.
— Когда все в этом чертовом дворце перестанут спрашивать меня об этом? Я чувствую себя превосходно. Более чем хорошо. — Запрокинув голову, он рассмеялся низким утробным смехом. — Никогда еще в своей проклятой жизни я не чувствовал себя так замечательно!
Со смешанным чувством облегчения и опаски Дриана двинулась к нему, чтобы обнять, но Мудрец нервно оттолкнул ее.
— Сейчас не время для этого, Дриана. У нас есть чем заняться. Вот, возьми. — Не обращая внимания на ее обиженный взгляд, Мудрец схватил с письменного стола кусок пергамента и сунул Дриане в руки. — Садись и записывай все, что я скажу. Я попытался сам, но мысли мои сегодня бегут быстрее, чем пальцы. У меня получились одни кляксы.
Дриана застыла, глупо таращась на Брандегарта, потрясенная бездушным обращением.
— Ну, что же ты? — грубо прикрикнул Мудрец, словно она была новенькой прислугой, слишком медленно подававшей обед.
Его тон не оставлял желания спорить.
Дриана юркнула за письменный стол, глаза ее затуманились слезами, а Бранд начал излагать планы армии колдунов, которую Курик и другие его слуги собирали в западном Кайте. Имена людей, названия городов — большинство из которых она не смогла бы произнести, — числа, заклинания и множество другой бессвязной информации. К несчастью, среди талантов Дрианы талант писца не значился, а Мудрец никак не стремился облегчить ее труд. Его мысли путались, а фразы распадались на части, оставляя ее гадать, что же Бранд имел в виду.
Дриана жалобно вздохнула. Он помнит все эти чертовы имена и названия! Как же он мог забыть о ней?
Разрываясь между своим разбитым сердцем и необходимостью записывать то, что он диктовал, она не сразу поняла, что Брандегарт остановился. Дриана осторожно подняла глаза и увидела, что Мудрец пристально смотрит в окно, слушая шум моря, словно оно нашептывает одному ему понятные строки.
Затем Бранд обернулся к ней, взгляд пронзил ее душу.
— Я чувствую Бога, Дриана. — Голос его звучал приглушенно, словно он делился с ней неким величайшим секретом. — Он говорит со мной… через своих ангелов.
Перо выпало из рук Дрианы. Неужели это правда, или происходящее — всего лишь остатки его безумия, обратная сторона заклинания?
— И… о чем он говорит с тобой?
Возможно, это и не мания величия, но тон Мудреца определенно не допускал никаких шуток. Лицо Бранда помрачнело.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
