Она многозначительно поиграла бровями, и мне не понадобилось гадать, что именно она имеет в виду.
— Господи, Оль, — простонала я, закрывая лицо руками.
— Что? — невинно вскинула она плечи. — Это, между прочим, полезно для нервной системы!
— Вот спасибо, медицинский работник, — фыркнула я, бросая на неё укоризненный взгляд.
— Обращайся, — с полным ртом пробормотала подруга и, будто ничего не произошло, откусила ещё кусок от хот-дога.
— Всё, я готова идти кормить белок! — заявила Полина, спрыгивая с самоката и отряхивая ладошки. Щёки у неё пылали, а глаза сияли азартом.
Моя дочь — это маленький, но крайне организованный человек. Без понятия, в кого она такая. Каждую неделю она составляет мысленный список дел, которые обязательно должны быть выполнены в выходные. Причём требует отчёта о каждом пункте.
Сегодня, как я помнила, у нас в программе значились:
✓ Покататься на самокате.
✓ Покормить белок.
✓ Покормить уток.
✓ Погладить трёх собак.
✓ Съесть булку с корицей или мороженое (или и то, и другое, если мама не заметит подвоха).
— К белкам, так к белкам, — вздохнула я, залезая в рюкзак за подготовленными заранее орехами и семечками.
Олька, неспешно доедающая хот-дог, ухмыльнулась:
— Она у тебя не ребёнок, а ходячий планировщик.
— Ага, только вот финансирование её проектов ложится в основном на мои плечи, — усмехнулась я, глядя на самокат.
Который, к слову, нам в итоге подарила Олька. Придумав какой-то несуществующий праздник, в который, по её версии, принято одаривать дочек любимых подруг.
Это был далеко не первый раз. То сладости принесёт, то книжку для Полины, то игрушку — и всегда с самыми нелепыми поводами. «Праздник первой весенней капли», «День маленьких принцесс», «Международный день самого лучшего ребёнка»…
Я, конечно, чувствовала себя неловко. Но ещё больше — благодарной.
Надеюсь, со временем моя жизнь вернётся в нормальную колею, и я смогу отплатить подруге за её доброту.
В Нескучном парке, где мы сегодня бродили, было не так людно, как в Парке Горького, но весеннее солнце всё же выманило людей из бетонных укрытий.
Полина, завидев небольшую группу людей, собравшихся у дерева, тут же схватила горсть угощений и помчалась туда, решительно настроенная накормить хоть одну белку.
Я проводила её взглядом и хотела было насладиться минутой тишины, но Ольга, конечно, не собиралась упускать возможность продолжить свой допрос.
— Так всё же, — хитро прищурилась она, — что там с мужиками?
— Оль, ты как мартовская кошка, только об одном и думаешь.
— Мне для этого весна не нужна, — фыркнула она и подмигнула. — А вообще, я не о себе беспокоюсь, а о вас с мелкой. Чтоб у вас был кто-то, кто позаботится о моих любимых девочках.
Я вздохнула и уставилась на дорожку под ногами.
— Мы и сами справляемся.
Говорила уверенно, но, кажется, даже себя не до конца убеждала.
— Да и как ты себе это представляешь? — продолжила я, бросив взгляд на подругу. — Ты бы видела, какие у нас на этаже женщины работают — красивые, ухоженные, деловые. У меня самой голова поворачивается, когда они мимо проходят. А это всего лишь один этаж огромного бизнес-центра.
Подул прохладный ветер, словно пытаясь остудить внезапно накатившее на меня раздражение. Или отчаяние?
Ольга смерила меня внимательным взглядом, прожевала очередной кусок хот-дога, но не сказала ни слова.
И от этого молчания мне стало как-то не по себе. Ну да, я ходячий комок комплексов.
Оставшуюся часть прогулки мы посвятили исключительно приятным вещам — гладили собак, кормили белок и наслаждались солнцем, избегая любых неудобных разговоров.
План по наглаживанию пушистиков перевыполнили вдвое — Полина целовала в носик каждого второго лабрадора и шпица, а я благодарила хозяев за терпение.
А потом, довольные и умотанные, мы с дочкой торжественно объявили себя королевами мира, купили по дороге картошку и гамбургеры, и отправились домой, решив, что раз в неделю я могу не притворяться идеальной матерью, а просто позволить себе ужин без готовки.
Перед сном мы уютно устроились на кровати и включили «В поисках Немо» — в миллионный раз, конечно же.
Полина, как всегда, хохотала и пародировала голоса персонажей, а я… я, зная мультфильм наизусть, медленно погружалась в собственные мысли.
Телефон мигнул новым сообщением от мамы.
Скриншот.
На фото — мой бывший муж, раскинувшийся под пляжным зонтом, с коктейлем в руке.
Фон — пальмы, белый песок, бирюзовое море.
На лице — счастливая, беззаботная улыбка.
На бедре — загорелая рука девушки в миниатюрном бикини, а сама девушка практически сидела у него на коленях.
Под фото было короткое, но выразительное послание от мамы:
"Не была бы ты упрямой дурочкой, сейчас там была бы ты. И твоя дочь не была бы лишена поездки на море."
Я тихо вздохнула, посмотрела на Полину, которая в этот момент заворожённо следила за экраном, и, не читая дальше, просто закрыла сообщение.
Да, мам. Всё верно.
Но если бы я не была «упрямой дурочкой», то, скорее всего, прямо сейчас я лежала бы там, на том же самом пляже…
Только без коктейля.
Без беззаботной улыбки.
И, возможно, без капельки уважения к самой себе.
Полина уснула, даже не дождавшись счастливого финала мультфильма, и я, осторожно подняв её на руки, отнесла в кроватку.
Сама же заснуть не могла.
Лежала в темноте, смотрела в потолок и мысленно снова и снова возвращалась к этому дурацкому фото.
Я не ревновала.
Мне просто было обидно.
За себя. За дочь. За то, сколько времени я позволяла обращаться с собой как с пустым местом, не вынося сор из избы, закрывая глаза, оправдывая, терпя.
А теперь он – молодец.
А я – истеричка, дура, неудачница, которую даже родная мать не поддерживает.
Интересно, если я вдруг заведу новые отношения, мне зачтут это как измену?
Несмотря на то, что мы уже несколько месяцев живём отдельно. Несмотря на то, что процесс развода длится исключительно долго потому, что Дима старательно тянет время, подгоняя какие-то бумаги под свой удобный сценарий.
Ему можно.
Выставлять напоказ свои интрижки, выкладывать в сеть фотографии с молоденькими девушками, наслаждаться жизнью.
А я?
Я, видимо, по какому-то неписаному правилу обязана оставаться одна.
Наверное, надо было удалить фото сразу.
Но я снова и снова открывала его в галерее, как будто надеясь разглядеть там что-то, что изменит мои ощущения.
Не изменило.
И уснула я только под утро, когда злость сменилась тупым, выматывающим равнодушием.
А потом мне внезапно приснился Алексей.
Глава 13. Анна
— Мам, а почему ты грустная?
— Я не грустная, — попыталась улыбнуться я, спрятав нос в чашку с чаем.
Полина тем временем методично размазывала кашу по тарелке, видимо, надеясь, что еда просто испарится, если её хорошенько размазать.
Понедельник, конечно, всегда приходит неожиданно, но в этот раз он буквально ударил под дых. Бессонная ночь, мысли, которые не хотели меня отпускать, и теперь я чувствовала себя как выжатый лимон. Или даже не лимон, а скорее чайный пакетик, заваренный раз двадцать.
— Мам, а когда папа приедет? — дочка вдруг подняла на меня глаза.
Я задержала дыхание.
Как всегда, вопрос в самое сердце.
— Не знаю, милая, папа уехал по делам, — стараясь говорить мягко, я провела рукой по её растрёпанным светлым волосам.
— А ты грустная, потому что папа не приезжает?
Ох, как же сложно.
Как объяснить пятилетнему ребёнку, почему мама и папа больше не могут жить вместе?
Слишком маленькая, чтобы понять. Слишком взрослая, чтобы не чувствовать, как что-то изменилось.
Я взяла её ладошку в свою и сжала чуть крепче.
