— Нет, я ему ни в коем случае не признаюсь, — говорила одна из женщин в мыльной опере. — Как бы, по-твоему, я могла это сделать?
— Очень просто… сказать и все, — пожала плечами ее собеседница.
— Но с какой стати? Почему я должна разрушать всю его жизнь из-за какого-то несчастного события, случившегося двадцать лет назад?
— Значит, ты собираешься его обмануть?
— Нет, я просто умолчу об этом.
— Но ты должна ему сказать. Обязана.
— Шарон, я не могу себе этого позволить.
— В таком случае, Бетти, я сама ему скажу!
— Этот гребаный автомат накрылся с концами, — пожаловался вернувшийся Данкен. — С самого начала ведь дурил. С первого дня. И что мне теперь делать? Звонить в эту поганую компанию? Ждать двадцать минут, пока какая-то сопливая девчонка-секретарша соединит меня с очередным вонючим козлом? Ах, все так заняты, но мы постараемся прислать специалиста в среду. В среду! А в пятницу подвалит какой-то придурок с мозгами величиной с горошину, выжрет полбочонка пива за мой счет, исправит поломку и нарочно подстроит так, чтобы через неделю еще какая-нибудь хреновина полетела. Ну и посоветует напоследок, чтобы клиенты швыряли шары поосторожнее. Вот раньше я электронный бильярд держал. Это были нормальные автоматы. Никогда не ломались. А это — прогресс в их понимании. Небось году в 1980-м, если я еще к тому времени в ящик не сыграю, меня заставят тут вместо боулинга какой-нибудь автоминетчик установить, мать их за ногу! Пива еще хотите?
— Да, — кивнул он.
Данкен отправился цедить пиво. Он положил на стойку полдоллара и прошел в соседнее помещение к телефону-автомату, установленному как раз напротив сломавшегося боулинга.
Отыскал нужный номер в справочнике, в разделе «Автомобили, новые и подержанные». Нужные ему строчки выглядели так: ПОДЕРЖАННЫЕ МАШИНЫ МАЛЬОРЕ, дорога номер 16, Нортон, тел. 892-4576.
Дорога номер 16 при въезде в Нортон переходила в Веннер-авеню. Последняя также была известна под названием Лэндинг-Стрип; там можно было достать любой товар, который не рекламировался в телефонных справочниках.
Просунув в щель десятицентовую монетку, он набрал нужный номер. Со второго гудка трубку сняли, и звучный мужской голос произнес:
— «Подержанные машины Мальоре».
— Говорит Доус, — сказал он. — Бартон Доус. Могу я поговорить с мистером Мальоре?
— Сэл занят. Но я готов вам помочь, если смогу. Меня зовут Пит Мэнси.
— Нет, мистер Мэнси, я хочу переговорить с самим мистером Мальоре. Это по поводу тех двух «эльдорадо».
— Вас не туда направили, — сказал Мэнси. — Мы до конца года крупные автомобили не берем из-за энергетического кризиса. Никто их сейчас не покупает. Так что…
— Я покупаю, — сказал он.
— Что вы сказали?
— Я покупаю у вас два «эльдорадо». Семидесятого и семьдесят второго года. Одна золотистая, вторая кремовая. Я говорил по их поводу с мистером Мальоре на прошлой неделе. Мы обо всем договорились.
— Ах да, понятно. Его сейчас нет, мистер Доус. Он в Чикаго. Вернется только в одиннадцать вечера.
Тем временем Данкен прилаживал к автомату табличку. На ней значилось:
НЕ РАБОТАЕТ
— А завтра он будет?
— Да, наверняка. Вы в рассрочку берете?
— Нет, сразу.
— Условия особые?
Чуть поколебавшись, он ответил:
— Да, конечно. В четыре часа я его застану?
— Да.
— Благодарю вас, мистер Мэнси.
— Я передам, что вы звонили.
— Да, спасибо, — сказал он и повесил трубку. Ладони вспотели.
Когда он вернулся домой, Мерв Гриффин болтал с очередными знаменитостями. В почтовом ящике ничего не было; приятный сюрприз. Он прошел в гостиную.
Мэри попивала из чашки горячий напиток с ромом. Рядом с ней лежала пачка бумажных салфеток, а в воздухе устойчиво пахло пастилками «Викс».
— Как дела? — осведомился он, приближаясь.
— Бе целуй беня, — прогнусавила Мэри. — Я, кажется, забобеба.
— Бедненькая. — Он поцеловал ее в лоб.
— Извиби, Барт, но не сходишь би ты сам в багазин? Бы уговорились было с Мег Картер, но я потоб перезвонила ей и отказалась.
— Хорошо. Температура есть?
— Бе збаю. Божет, бебольшая.
— Вызвать тебе врача?
— Бе стоит. Божет, завтра саба схожу.
— Н-да, гундосишь ты здорово.
— Угу. «Викс» побачабу побогали, но потоб… — Она пожала плечами и кротко улыбнулась. — Я прябо как Добальд Дак разговариваю.
Чуть поколебавшись, он промолвил:
— Завтра вечером я задержусь; приду попозже.
— Да?
— В Норт-Сайд прокачусь — дом смотреть. На первый взгляд вроде бы неплохо. Шесть комнат. Небольшой задний двор. И не слишком далеко от Хобартов.
В ушах отчетливо послышался голос Фредди: Гад ты лживый и последняя скотина, Джордж!
Мэри просветлела.
— Как здоробо! А я богу с тобой поехать?
— Нет, не стоит, тебе надо лечиться.
— Я былечусь.
— В другой раз, — отрезал он.
— Бадно, — вздохнула Мэри. — Как хорошо, что ты бакобец решибся. Я уже бобновабась.
— Ну и зря.
— Да.
Она еще раз отпила из чашки и прижалась к нему. Он слышал ее шумное дыхание. Мерв Гриффин оживленно трепался с Джеймсом Бролином по поводу его нового фильма «Западный мир». В ближайшем времени его собирались крутить по всем парикмахерским.
Минуту спустя Мэри поднялась и поставила в духовой шкаф упаковку с готовым ужином. Тем временем он подошел к телевизору и, переключив программу, остановил выбор на каком-то боевике. Он старался не слушать увещеваний Фредди. Некоторое время спустя Фредди сменил пластинку.
А помнишь, Джордж, как тебе достался твой первый телевизор?
Он улыбнулся, глядя не на Форреста Такера, а как бы сквозь него.
Помню, Фред. Еще бы не помнить.
Как-то вечером, примерно через два года после женитьбы, они вернулись домой от Апшоу, где смотрели по телевизору развлекательные программы, и Мэри спросила, не показалась ли ему Донна Апшоу несколько… отчужденной, что ли. Он хорошо помнил, как выглядела тогда и во что была одета Мэри. Худенькая и стройная, довольно высокая, в беленьких босоножках на каблуках, которые только что приобрела по случаю лета. И еще на ней были обтягивающие белые шортики; в них ее длинные ножки выглядели особенно завлекательными. Откровенно говоря, в ту минуту ему было вовсе не до Донны Апшоу; его интересовало только одно — как бы поскорее извлечь Мэри из этих шортиков. Больше ничто его в тот миг не волновало.
— Может, ей просто надоело угощать орешками половину населения предместья лишь потому, что у них у единственных на всей нашей улице есть телевизор? — предположил он.
Ему показалось, что хорошенький лобик Мэри прочертила тонкая морщинка — так бывало всегда, когда у его жены было что-то на уме; однако к тому времени они уже поднимались по лестнице в спальню, а его пальцы гладили и тискали ее соблазнительный задик.
Лишь позже, значительно позже, она спросила:
— Слушай, Барт, а во что бы нам обошелся напольный приемник?
В полудреме он ответил:
— Мне кажется, что приличную «Моторолу» можно было бы раздобыть долларов за двадцать восемь — тридцать. А вот «Филко»…
— Я не про радиоприемник говорю, Барт. Меня интересует телевизор.
Он присел, включил свет и уставился на нее. Мэри лежала рядом обнаженная, простыня была стянута почти до самых коленей. Хотя она и улыбалась, он видел: Мэри настроена серьезно.
— Мэри, пока мы не можем себе этого позволить.
— Так сколько все-таки стоит настольная модель? «Дженерал электрик», «Филко» или что-нибудь в этом роде?
— Новый?
— Да.
Он чуть призадумался, глядя, как играет матовый свет на изящных округлостях ее грудей. В те годы Мэри была совсем худенькая (вообще-то она и сейчас не толстушка, Джордж, упрекнул он себя; а я этого и не говорил, Фредди) и какая-то более живая, что ли.
— Мне кажется, долларов семьсот пятьдесят, — произнес он, надеясь, что улыбка сползет с ее лица. Однако этого не случилось.
— Что ж, давай посмотрим, — сказала она, усаживаясь и подворачивая под себя ноги.
— А я уже смотрю, — ухмыльнулся он.
— Не сюда, нахал. — Мэри расхохоталась, но щечки ее зарделись (между прочим, прикрываться она все-таки не стала, это он как сейчас помнил).
