Я решила, что вместо того, чтобы возбуждаться из-за его сердитого и властного тона, я позволю ему раздражать меня.
С Тоби так гораздо безопаснее.
— Кража чужой почты является уголовным преступлением, — огрызнулась я.
— Арестуй меня, — парировал он. — А теперь, увидимся около полудня в воскресенье, Леденец. И я принесу пиво и вино.
Не дав мне возможности сказать ни слова, он отключился.
Я провела пальцем по экрану, но не для того, чтобы перезвонить ему.
Я послала сообщение: «Ты упрямый осел, Тобиас Гэмбл».
У меня не было возможности даже положить телефон, прежде чем он ответил: «И?».
Так что, я напечатала: «И заноза в МОЕЙ заднице».
У меня снова не было возможности положить телефон, когда пришел ответ: «И?».
На это я ответила: «И я больше никогда не приготовлю для тебя курицу под пармезаном».
Это блюдо ему нравилось. Оно было особенным. Имело особый смысл, с достаточно дорогими ингредиентами, но ему оно так нравилось, что, несмотря на расточительство, я готовила его для Тоби шесть раз с момента нашего знакомства семь месяцев назад.
Черт, я была в полной заднице.
Следующее его сообщение оказалось длиннее, поэтому я в раздражении бросила телефон на стол, прежде чем пришел ответ: «Из сказала мне, что это ее рецепт, и она считает меня классным, а не занозой в заднице, поэтому, если я захочу, она приготовит его для меня. Вот так».
«Не приходи в воскресенье, Тэлон. Ты официально не приглашен».
«Еще одно дерзкое сообщение от тебя, Леденец, и я украду твои счета за воду и газ и тоже оплачу их до февраля».
В этот раз я бросила телефон, будто он загорелся.
Затем взглянула на него.
И, честно говоря, имей я возможность позволить себе новый, если бы этот разбился (и если бы не боялась разбудить моего мальчика), то швырнула бы его через всю комнату.
Но поскольку я, вероятно, не смогу позволить себе новый телефон еще лет так пять, я просто продолжала смотреть на него.
Затем, поскольку я зарабатывала от их продажи двадцать или тридцать баксов, я вернулась к изготовлению открыток Дианны.
Тоби
Тоби ждал дерзкого ответа.
Когда его не последовало, он повернулся и швырнул телефон через комнату.
Тот отскочил от деревянной обшивки и упал на пол.
Он нахмурился.
Пятьдесят баксов.
Адди не могла потратить пятьдесят баксов на рождественские гирлянды.
Ему в любом случае могло бы сойти с рук, укради он ее счета и оплати их на пару месяцев вперед.
Но на этом всё.
Она была сестрой невесты его брата.
Что-то вроде подруги его сестры.
И в этом статусе она и должна оставаться.
Ему могла сойти с рук небольшая вольность, потому что она была его семьей, если только сама не попросит о помощи.
Чего Аделина не сделала бы.
В ней было слишком много от Дафны Форрестер.
Джонни рассказал ему о Дафне и девочках Форрестер.
Это были они против всего мира.
И ей придется столкнуться с этим миром лицом к лицу.
Она взбесилась бы, и он мог бы потерять любые отношения с ней, если бы поделился с Из, Джонни или Марго тем, что он теперь знал, потому что все они каким-то образом вмешались бы в дела Адди, чего она не вынесла бы.
И она взбесилась бы, и он мог бы потерять любые отношения с ней, если бы он вмешался, разузнав, кто ее адвокат, и заплатил бы ему, чтобы найти этого ублюдка и заставить его помогать Адди, по крайней мере, в финансовом плане воспитать их ребенка.
Вместо этого ему пришлось довольствоваться тем, что ему могло сойти с рук, и только.
Единственное хорошее, что он получил по возвращении домой, помимо того, что проводил время с семьей, влюбился по-братски в свою будущую невестку, которая была невероятной, и смог проводить время с Адди так, как было позволительно, это когда он преодолел привкус желчи во рту от желания Брайса пригласить ее на свидание.
И она отказала.
Но вечно так не продолжаться не будет.
Она была веселой, дерзкой и великолепной. Удивительной мамой. Ответственной. Трудолюбивой.
В ней было слишком много чертовой гордости, но она также слишком сильно любила своего ребенка, чтобы позволить этому помешать ей, когда она найдет того, кому будет готова открыться, и кто будет полностью готов помочь ей в этом.
Но Адди освоилась бы и не нашла мужчину.
Либо мужчина нашел бы ее.
Господи, ему не следовало оставаться.
Оставаться, чтобы быть рядом с ней.
В конце концов, хорошо, что он это сделал. Похищение Брукса потрясло Адди, и ей требовалась вся возможная поддержка.
Однако эта женщина обладала стойкостью. Даже после того, как ее ребенка похитил Стю, коварный ублюдочный брат Шандры, чтобы использовать Брукса и получить выкуп от Джонни, Аделине потребовалась поддержка примерно в течение недели.
Теперь у него не было причин оставаться.
Определенно не для того, чтобы наблюдать, как она встает на ноги, а затем в ее жизни появляется другой мужчина.
Все это означало, что Тоби принял решение.
Он останется на праздники.
Будет наслаждаться временем со своей семьей, своим первым Рождеством с будущей невесткой, и до чертиков избалует Адди и Брукса, и она ни хрена не скажет ему против.
А потом он уедет.
Глава 2
Я сказал: йоу
Адди
— Обязательно создай аккаунт на Etsy (прим.: Etsy — торговая площадка, где представлены изделия ручной работы, винтажные вещи и материалы для творчества).
Я уставилась на Мэйси через прилавок ее цветочного магазина.
Сегодня была пятница, прошло два дня после моего приглашения «Подозрительным лицам» собраться вместе, чтобы дать старт праздничному рождественскому сезону, и моих последующих бесед с Дианной и Тоби.
Вчера вечером, делая новые открытки, я решила, что пришло время выйти в Интернет и оценить свое финансовое положение.
И я обнаружила то, чего боялась: мысль, сидевшая в моей голове, оказалась правдой.
Работая в шикарном ресторане в Чаттануге до моего ухода от Перри, у меня была финансовая подушка безопасности. Чаевые мне давали безумно хорошие. Мы жили в безопасной квартире, которая не стоила как индийский слон. И я умела экономить. Денег было бы больше, если бы в то время мне не приходилось заботиться о Перри, но подушка все равно обеспечивала безопасность.
Не говоря уже о том, что Иззи при переезде не забрала с собой мебель, а мои друзья из Теннесси помогли избавиться от всех моих вещей, которые я у них хранила, кроме кроватки Брукса, комода, пеленального столика и других детских принадлежностей, а Иззи и Джонни (и Тоби, черт возьми) перенесли все в дом.
Продажа вещей, очевидно, не сделала меня миллионером.
Но усилила мою подушку безопасности.
Но поскольку теперь я жила не по средствам, мне приходилось ежемесячно погружаться в эту подушку для удовлетворения основных потребностей.
По моим подсчетам, и если бы я не купила Бруксу ни одного подарка на Рождество, эта подушка исчезла бы в апреле.
Если бы я устроила Бруксу настоящее Рождество, она бы исчезла в марте.
В любом случае, если я не разберусь с финансами, мне придется сделать то, от чего Дафна потеряла бы голову.
Я буду вынуждена начать снимать с кредитной карты суммы, которые не могла позволить себе выплачивать ежемесячно.
«Никогда и ни по какой причине не влезайте в долги, мои королевы, — говорила не раз мама. — Добросердечная душа может быть кредитором, но никогда не должна быть заемщиком. Долг — это веревка. Веревки вас связывают. А я хочу, чтобы мои королевы были свободны».
Никогда, ни разу, даже в самые безумные дни я не злоупотребляла кредитными картами, даже в тот год, когда лишилась здравого смысла и увлеклась клубной жизнью, включавшую в себя узкие платья, высокие каблуки, объемные прически, яркий макияж и обилие аксессуаров.
