— Питер таким проектом не занимался.
— А в свободное время? — спросил я. Мейсон Майлс пожал плечами и уселся на место с видом путника, только что завершившего тяжкий поход.
— Может быть. Чем он занимался в свободное время — это его личное дело.
— А есть ли среди ваших сотрудников седой человек средних лет?
Он изучающе оглядел меня, потом ответил:
— У нас такого сотрудника нет. Если такой человек пришел к миссис Кейтли и сказал, что он от нас, это настораживает.
Хотя по его виду трудно было сказать, что его что-то настораживает, я согласился.
— Питер писал программы для человека по имени Крис Норвуд. Но вы, наверно, о нем даже не слышали? — спросил я без особой надежды.
Мейсон Майлс покачал головой и посоветовал справиться у его сотоварищей в соседней комнате. Реакция сотоварищей на имя Криса Норвуда была нулевая, но молодой человек оторвался от своей возни с микросхемами ровно настолько, чтобы сообщить, что все рабочие материалы Питера лежат в коробке из-под обуви в шкафу и что не будет особого вреда, если я туда загляну.
Я нашел в шкафу коробку, достал ее и принялся просматривать написанные от руки заметки. Почти все они касались работы и представляли собой таинственные памятки, понятные одному только Питеру: «Не забыть сказать РТ об изменениях в ПЕТ», «Забрать гибкие диски для ЛМП», «Сказать ИСКО про программное обеспечение Л», «Программа Р не идет из-за ошибки в синтаксисе». И так далее, и тому подобное, почти все — совершенно бесполезное.
За входной дверью внезапно послышался шум и топот, и на пороге возник запыхавшийся и побагровевший юноша с очумелыми глазами. Вместе с юношей прибыли: чемодан, саквояж, пальто и теннисная ракетка.
— Извините! — выдохнул он. — Поезд опоздал!
— Робинсон? — спокойно вопросила девушка. — Д.Ф.?
— Чего? А! Да. Место еще не занято?
Мне в руки попалась очередная записка, написанная тем же аккуратным почерком, что и все прочие: «Одолжить у ГФ кассету с „Бейсиком“ для „Грэнтли“». Я перевернул клочок бумаги. На обратной стороне было написано:
«К.Норвуд, „Кухня богов“, Ньюмаркет».
Я докопался до самого дна коробки, но больше ничего ценного не нашел.
Я уложил на место все бумажки и извинился за хлопоты. Никто меня не услышал. Внимание всей фирмы было приковано к Д.Ф. Робинсону, который вертелся под их каверзными вопросами, как уж на сковородке. Майлс призвал всех к себе в кабинет и теперь говорил:
— Предположим, к вам является клиент, который то и дело совершает самые дурацкие ошибки и тем не менее продолжает обвинять вас в том, что это вы не объяснили ему, как работает машина. Ваши действия?
Я сказал «До свидания», которое также не было услышано, и ушел.
Ньюмаркет лежит в пятидесяти милях к югу от Нориджа. День был солнечный, но, когда я ехал туда, я размышлял о том, что туман, окутывающий меня, ничуть не рассеялся. Радар бы мне не помешал. Или хороший ветер. Или какая-нибудь полезная информация. «Надо спешить, — думал я. — Надо спешить».
Из телефонного справочника на почте я узнал, что «Кухня богов» находится на Энджел-лейн. Указания местных жителей варьировались от неопределенных до неверных, но в конце концов я ее нашел. Это оказался тупик в восточной части города, мелкий гудроновый приток, далекий от большой реки, именуемой Главной улицей.
«Кухня богов» оказалась действительно кухней — фабрикой-кухней, производящей замороженные готовые обеды в индивидуальной упаковке. «Съедобно», — сказал один из указывавших мне дорогу. «Дерьмо собачье», — сказал другой. «Да, это добро тут продается, но с меня и гамбургера хватит», — высказался третий, и, наконец, четвертый сказал, что это действительно вкусно.
Так что продукцию этой кухни знали все.
«Кухня» скорее всего возникла из заднего крыла и надворных построек какого-то заброшенного поместья: строения были разбросаны как попало, и вокруг возвышались могучие старые деревья, останки ландшафтного парка. Я оставил машину на большой, но тесно заставленной бетонной площадке у нового белого одноэтажного здания, на котором было написано «Офис», и вошел в двустворчатые двери с зеркальными стеклами.
Царящая внутри спешка, чтобы не сказать суматоха, разительно отличалась от безмятежного спокойствия, свойственного «Товариществу Майлса». Казалось, стоит сотрудникам хоть на миг остановиться, и срочная работа захлестнет их с головой.
Когда я робко спросил, нет ли здесь кого-нибудь из друзей Криса Норвуда, мне ответили неожиданно резко:
— Друзей?! Если у этого проныры и были друзья, так только в овощном цехе, где он работал!
— В овощном цехе? А где это?
— Двухэтажное серое каменное здание сразу за морозилкой.
Я вернулся на автостоянку, побродил и спросил еще раз.
— А вон там, где морковку разгружают!
Морковку разгружали у двухэтажного серого каменного здания с помощью грузоподъемника. Водитель подъемника в ответ на мой вопрос молча указал за угол. За углом обнаружилась дверь.
За дверью был маленький коридорчик, где была дверь в большую раздевалку, в которой на рядах крючков висела верхняя одежда. За дверью — выложенная белой плиткой умывалка, где пахло как в госпитале, а дальше вращающиеся двери, ведущие в длинное узкое помещение, освещенное яркими электрическими лампами и наполненное сверкающей нержавеющей сталью, грохочущими машинами и людьми, одетыми в белое.
Увидев меня, стоящего в дверях в уличной одежде, навстречу мне, размахивая руками, бросился крупный мужчина в чем-то вроде халата, прикрывавшего внушительное брюхо, и вытолкал меня вон.
— Куда прешь, мужик? Меня же из-за тебя с работы выкинут! — сказал он, когда вращающаяся дверь за нами закрылась.
— Меня сюда направили... — мягко начал я.
— Что надо?
Я снова спросил о друзьях Криса Норвуда — уже менее уверенно, чем раньше.
Мужчина с пивным брюшком оценивающе воззрился на меня проницательными, умными глазами. Поджал губы. Поварская шапочка была плотно надвинута на густые черные брови.
— Его убили, — сказал он немного вежливее. — Вы из прессы?
Я покачал головой.
— Он был знаком с моим другом и втравил нас обоих в неприятности.
— А-а, это на него похоже! — Мужчина вытянул из кармана своих белых брюк большой белый платок и высморкался. — Так что именно вам нужно?
— Я хотел бы поговорить с кем-то, кто его знал. Я хочу разобраться, что это был за человек. И с кем он знался. Короче, все. Я хочу понять, как и почему он втравил нас в неприятности.
— Ну, я его знал, — сказал он. Помолчал, подумал. — А сколько вы мне дадите?
Я вздохнул.
— Я учитель. Сколько смогу — столько дам. И вообще, зависит от того, что именно вы знаете.
— Ладно, — рассудительно сказал он. — Я кончаю работу в шесть.
Встретимся в «Лиловом драконе», ладно? Прямо по улице, поворот налево, и там еще с четверть мили. Купите мне пару пинт, а там посмотрим. Идет?
— Хорошо, — сказал я. — Меня зовут Джонатан Дерри.
— Аккертон. — Он коротко кивнул, как бы закрепляя сделку. Потом, словно бы поразмыслив, добавил:
— Винс.
В последний раз оглядел меня малообещающим взором и вернулся обратно за вращающуюся дверь. Я еще успел услышать первые слова, которые он произнес, вернувшись в цех:
— За работу, Рег, за работу! Стоит только отвернуться, вы сразу...
Потом дверь за ним плотно закрылась.
Я ждал его за столиком в «Лиловом драконе». Пивная была куда менее впечатляющей, чем ее название. Аккертон появился в четверть седьмого. Теперь на нем были серые брюки и бело-голубая рубашка, туго обтягивающая полный торс. Когда Аккертон сел, пыхтя и облизывая губы, ворот распахнулся, стала видна волосатая грудь. Первую предложенную мной кружку пива он осушил одним глотком.
— Нелегкая это работенка — овощи резать, — сказал он.
— Вы их что, вручную режете? — искренне изумился я.
— Да нет, конечно. Мойка, очистка, нарезка — все это машины. Но ведь в машину-то овощи сами не прыгают. И обратно сами не выскакивают.
— А какие... э-э... овощи? — спросил я.
— Да какие придется. Сегодня в основном морковка, сельдерей, лук, грибы. Это для говядины по-бургундски. Она у нас лучше всего идет. А за ней следуют цыплята в шабли и свинина в портвейне. Никогда не пробовали?
— Честно говоря, даже не слышал.
Он смачно прихлебывал пиво.
— Хорошая еда, — сказал он серьезно, вытирая губы. — Все свеженькое. Никакого тебе дерьма. Дорого, конечно, но оно того стоит.
— Вам работа нравится? — спросил я.
Он кивнул.
— А то как же! Всю жизнь на фабриках-кухнях работаю. На некоторых, знаете, живешь в обнимку с тараканами. Здоровые, что те крысы! А здесь так чистенько, любую мушку за милю видать! Я на овощах третий месяц работаю.
Раньше был в рыбном цехе, но весь провонял рыбой и ушел, надоело.
— А Крис Норвуд тоже резал овощи? — спросил я.
