Читаем без скачивания Бомарше - Ф Грандель

При всем при том они действительно любили друг друга, и любили долго. Он вспомнит о ней, о ее характере полуребенка, полуженщины, создавая образ Полины, племянницы Орелли в "Двух друзьях".

Когда поднимается занавес, на сцене за роялем или, точнее, за клавесином молодая девушка в пеньюаре. Подле нее юноша, который аккомпанирует ей на скрипке. Они разыгрывают сонату, они влюблены друг в друга. Действительность была сложнее, но музицирование играло роль и в отношениях Пьера-Огюстена и Полины. У нее был "очаровательный голос", у ее сценического двойника - голос "гибкий, трогательный, главное, задушевный".

Пока Пишон плыл через океан, высаживался на Сан-Доминго, а невеста и жених тщетно пытались заинтересовать своим браком дядюшку Полины, человека бесспорно богатого, шло время. Как? По некоторым письмам можно заключить, что молодые люди были сдержанны. Целовались, сидели рука в руке, музицировали. Но эти письма, где чаще всего шла речь о делах, реже - о платонической любви, предназначались, без сомнения, галерке. Семнадцатилетняя Полина не располагала своей свободой и тем более телом. В других письмах, совсем иных по тону, подчас загадочных, поскольку речь в них идет о вещах нам неизвестных, проглядывает, как мне кажется, нечто глубоко интимное и сообщническое. Взять хотя бы, к примеру, такое письмо Пьера-Огюстрна Полине:

"Это письмо не адресовано никому, потому что никто мне не написал; но поскольку я получил шкатулку, разукрашенную крысами всех цветов, попавшимися в крысоловку, и, поскольку это, по-видимому, должно означать, что все эти крысы принадлежат мне, что их с большим трудом поймали и теперь отсылают мне запертыми надлежащим образом, я склонен думать, что этот подарок, обошедшийся мне в одиннадцать су, прибыл с улицы Сен-Дени, и что это штучки Охотничей сумки, поскольку, как мне помнится, именно в эту Сумку, и никуда больше, мне доводилось складывать моих синих крыс. Смущает меня одно - кроме моих синих здесь есть и черные. А, сообразил: не все грезят о синих, и те, которым снятся и черные, пожелали перемешать своих крыс с моими. Да здравствуют остроумные люди! От них не укроется самая темная истина. 24 шлепка по левой ягодице авансом за 24 часа... Прелестно! Не сердитесь, тетушка, они будут даны через юбку. Ваш племянник человек порядочный.

Мадемуазель,

Мадам или Мсье де ла Крысье,

проживающим в Суме, что по улице к реке

при заставе невинных".

Не станем ломать голову, расшифровывая это письмо, вся прелесть которого в его непонятности. Это кодированное послание. Ключ отсутствует. Только спросим себя: кому обычно пишет в таком тоне мужчина?

Другое письмо понятнее. Как и в предыдущем, в нем просматривается тень г-жи Гаше, которая строго следила за племянницей и наверняка опасалась предприимчивости своего племянника Пьера-Огюстена. Мы сталкиваемся здесь также как бы ненароком с именем Жюли:

"Дорогая кузина, Ваши развлечения весьма похвальны, я знаю в них толк и вполне удовлетворился бы ими, будь я приглашен. Чего же Вам недостает, дорогая кузина? Разве у Вас нет Вашей Жюли? Кто-нибудь лишает Вас свободы хорошо или дурно думать о Вашем кузене? И разве адвокат своими ухищрениями не заставляет Вас частенько говорить: гадкий пес! Молитесь за себя, дорогая кузина. С каких это пор на Вас возложена забота о душах? Спали ли Вы уже вместе с Жюли? Хорошенькими же вещами Вы там занимаетесь! Меж тем я не знаю, о каком это зяте пишет мне тетушка. Итак, Жюли спит с Вами! Не будь я Бомарше, мне хотелось бы быть Жюли. Но терпенье".

Странно, не правда ли? Уж не насладилась ли чтением этого письма г-жа Гаше, которая "неистовствовала во гневе" и "грозила Полине монастырем"?

Так же как и Луи Лазарюс, я не далек от мысли, что между кузенами что-то было. Письмо Полины, приводимое им, представляется и мне весьма компрометирующим ее добродетель:

"Вот, дорогой друг мой, Ваша сорочка, которая была у меня и которую я Вам отсылаю. В пакете также мой носовой платок, прошу Вас им воспользоваться, а мне отослать тот, что я забыла у Вас вчера. Вы не можете сомневаться, что меня весьмахогорчило бы, попадись он на глаза Вашим сестрам... Нежный и жестокий друг, когда же ты перестанешь меня терзать и делать несчастной, как теперь! В какой обиде на тебя моя душа!.."

Но судьба не позволила Бомарше долго предаваться креольской неге. Благодаря некоему Клавихо и с помощью Пари-Дюверне она постучалась вновь, и весьма решительно.

4

САРА Y SOMBRERO {*}

Этот брат - я... а этот изменник - вы!

{* Плащ и шляпа (исп.).}

Обе старшие сестры Бомарше жили в Мадриде. Мария-Жозефа вышла замуж за испанского архитектора Гильберта. Вскоре после свадьбы г-жа Гильберт, супруг которой оказался несколько не в своем уме, призвала к себе Марию-Луизу, прозванную Лизеттой. Чтобы не скучать, дамы Карон открыли модную лавку. Ни на улице Сен-Дени, ни позднее, на улице Конде, от испанок не было ни слуху ни духу, пока в один прекрасный день г-н Карон не получил от старшей дочери следующее письмо:

"Лизетта оскорблена человеком, столь же влиятельным, сколь опасным. Дважды, уже готовый на ней жениться, он вдруг отказывался от данного слова и исчезал, не сочтя нужным даже извиниться за свое поведение; чувства моей опозоренной сестры повергли ее в состояние, опасное для жизни, и весьма вероятно, что нам не удастся ее спасти: нервы ее сдали, и вот уже шесть дней, как она не разговаривает.

Позор, обрушившийся на нее, вынудил нас закрыть дом для всех, я день и ночь плачу в одиночестве, расточая несчастной утешения, которыми не в силах успокоить даже себя самое.

Всему Мадриду известно, что Лизетте не в чем себя упрекнуть. Если мой брат..."

Если мой брат - тут сомневаться не приходилось! Однако, хотя призыв на помощь, брошенный дамой Гильберт, дошел в конце февраля, выехал Бомарше только два месяца спустя и прибыл в Мадрид 18 мая. В чем причина такой задержки? Пьер-Огюстен, у которого семейные чувства развиты в высшей степени, отнюдь не склонен пренебрегать своими братскими обязанностями, но в то же время никогда не упустит случая убить одним ударом двух, а то и трех зайцев. Он выедет в Испанию, лишь заручившись самыми высокими рекомендациями и, по-видимому, получив задание, связанное с экономикой и политикой. Отнюдь не частному лицу дает несколько раз аудиенцию Карл III и его первый министр де Гримальди. К тому же поездка тщательно продумана компаньонами по Военной школе. Пари-Дюверне ссудил Бомарше 200 000 франков на первые расходы, главным образом представительские. Франция только что потеряла по Парижскому договору все владения Индийской компании, кроме нескольких факторий, утратила Сенегал (за исключением Горе), Канаду и левый берег Миссисипи. Что до правого берега - то есть Луизианы, - он был поспешно уступлен Испании по Семейному договору между Бурбонами. Шуазель и король предполагали вскоре вернуть эту провинцию, рассчитывая на возможность объединения французского и испанского царствующих домов. Парижский договор был подписан 10 февраля 1763 года, Бомарше оказался в Мадриде несколькими месяцами позже. Но прежде всего ему предстояло защитить честь Лизетты.

В "Четвертом мемуаре для ознакомления с делом Пьера-Огюстена Карона де Бомарше", написанном десять лет спустя, он рассказал перипетии своих отношений с гнусным соблазнителем Лизетты доном Хосе Клавихо. Повествование, разумеется, беллетризованное, точнее сказать - драматизованное, ради художественности, но в главном Бомарше придерживается истины. Об этом свидетельствуют все документы, начиная с тех, что подписаны самим Клавихо и, в сущности, являются его признаниями. Хотя, конечно, ни дамы Карон не были столь белы, ни Клавихо столь черен, как это выглядит у Бомарше. В 1764 году Лизетте, невинной жертве, было тридцать четыре года! Что касается ее соблазнителя, человека крайне двоедушного, мы, вероятно, никого не удивим, сказав, что он был литератором. Для того чтобы попасть в такое осиное гнездо и, выбравшись из негр однажды, снова туда сунуться, нужно быть писателем. Клавихо издавал весьма почтенный журнал "Эль пенсадор" ("Мыслитель") и зарабатывал на жизнь, состоя в должности хранителя архивов испанской короны. При иных обстоятельствах они с Бомарше непременно стали бы друзьями.

Почему Клавихо, человек с положением, увлекся старой девой, бесприданницей, о которой нам неизвестно даже, была ли она привлекательна? Тайна. Но таковы факты. Дважды Клавихо просил руки Лизетты и обязался взять ее в жены.

Прибыв в Мадрид 18 мая, Бомарше уже 19-го был у дверей Клавихо. Предлог визита - литература. "Мыслитель" в полном восторге приглашает в дом французского коллегу, не зная даже его имени. А Бомарше немедленно рассказывает хозяину, изменив имена, его собственную историю, Клавихо поначалу слушает внимательно, затем встревоженно. Вскоре точность рассказа, ряд подробностей, полнейшее совпадение обстоятельств, детали, которых не выдумаешь, повергают его в панику. Но дадим лучше рассказать об этой сцене самому Бомарше: