Даффи осознал, что его трясет, и полез в седельную сумку за бутылью бренди. Он откупорил бутыль, но, прежде чем успел поднести ее к губам, конь преодолел дюжину ярдов между краями каменных ног, и озноб внезапно прекратился. Раз уж бренди все равно оказалось в руке, ирландец отпил глоток — напиток был теплым после длительного соседства с конским боком, — но теперь не для того, чтобы прогнать страх, а только чтобы воздать должное окружающей красоте.
Древняя лестница, превращенная ветром в изрезанный склон, спускалась вниз от вершины плато, и Даффи взглянул на еще освещенные солнцем высокие пики, теперь угадывая в них очертания первозданных крепостных стен и башен. Он уже забрался в тень, альпийский холод крепчал с наступлением темноты, поэтому Даффи направил коня к укрытию в небольшой пещере, спешился и стал устраиваться на ночь. Наконец он пристроился, завернувшись в накидку, между укрытым попоной конем и скалой и принялся смотреть в небо, постепенно чернеющее за неподвижными силуэтами его стражей, пока совсем не стемнело.
Глава 4
Пятью днями позже Йоханнес Фрейбург сидел в трактире Святого Мунго и, отставив в сторону кружку с элем, кивал сидящему напротив старику, глаза которого уже округлились от страха.
— Вот я и говорю. В компании всех демонов Альп. Случилось это аккурат на закате, я с моими козочками переходил мост через Драву и тут услышал пение — эдакие тонюсенькие голоса щебетали на птичий манер какой-то чудной мотив. Я было решил, что наконец господь и все ангелы спустились за мной. Обернулся в сторону гор — глядь, высокий седой человек на хромой лошади спускается по тропе, и солнце освещает его, будто перед ним несут фонарь. А позади на каждом уступе, в каждой трещине рядами сидят демоны с птичьими головами, виверны да любое проклятое чудище, о котором когда случалось слышать, и распевают, что твой церковный хор.
Старик перекрестился и судорожно сглотнул.
— Еще эля сюда, — дрожащим голосом позвал он трактирщика. — Так кто это был? — обратился он к собеседнику. — Вельзевул?
— Не знаю. Я поскорее припустился оттуда, чтобы он не смог приблизиться и меня околдовать, но он был похож… Господи, да вот же он, только что вошел в дверь!
Даффи даже не заметил старика, который, закрывшись руками и жалобно вскрикнув, опрометью выбежал из комнаты. Он прошел к стойке и спокойно спросил кружку пива. Лицо ирландца было изможденным, а вокруг глаз залегли новые морщинки. Когда ему нацедили пива, он сел за столик в углу и неспешно принялся пить, не замечая пристального благоговейного взгляда Фрейбурга.
«Так, — думал Даффи, — целых шесть дней никак не спишешь на белую горячку. — Он вздохнул и покачал головой. — Меня действительно сопровождали через Предильский проход фантастические создания, о которых только в сказках и услышишь. Они вели меня, обходя скрытые под снегом провалы, следуя известному только им пути. При этом они всегда держались на почтительном расстоянии и кланялись при моем приближении! Как будто… как будто я был долгожданным королем, возвращающимся в свои владения».
Он вспомнил свой непонятный страх неделю назад в той безумной таверне в Триесте — страх неведомых воспоминаний.
«Вот еще на мою голову, — подумал он. — А ну как козлоногий человек не был наваждением? Дьявольщина, в сравнении с моей компанией в последние шесть дней он был самым что ни на есть обыденным зрелищем».
Дверь трактира распахнулась настежь, и вошел крепкий бородатый мужчина в высоких ботфортах. Он рассерженно огляделся.
— Черт побери, Фрейбург, — рявкнул бородач, — ты не видел Людвига? Он собирался пропустить здесь кружечку.
Фрейбург услужливо кивнул.
— Точно так, господин Йонт. Он… э… только что выскочил через заднюю дверь.
— Ага, меня, стало быть, увидел. Ленивая старая мартышка, я ему все зубы пересчитаю. Ведь он знает…
Фрейбург ужом завертелся на стуле, тряся головой, подмигивая и размахивая руками. Йонт изумленно воззрился на него, потом сообразил, что пастух хочет сказать ему что-то по секрету. Он наклонился пониже.
— Ну, что еще?
— Не вините Людвига, — шепнул пастух. — Это все демоны, с которыми вон тот седой водит дружбу.
Йонт взглянул на Даффи, который сидел, уткнувшись в свое пиво.
— Черт побери, — сказал он Фрейбургу, — вы, крестьяне, шагу ступить не можете, чтобы не обвинить кого-нибудь в сношениях с дьяволом.
— Но так оно и есть, — воспротивился пастух. — Я ничего не…
— Ну конечно. Как в прошлом году, когда ты распял в городе всех котов, которые якобы прислуживают ведьмам.
— Послушайте, господин Йонт, были явления…
Йонт высказал непристойное предложение по поводу того, какую позу должен принять Фрейбург при очередном явлении.
— Ну где тут мой хнычущий слуга? Господи, прячется среди метел и корзин. Вылезай, Людвиг, трус несчастный. Нам давно пора быть в дороге, везти шкуры в Вену, пока они не сгнили под дождем.
Даффи оторвался от пива.
— Вы направляетесь в Вену? — спросил он.
Три лица одновременно повернулись к нему — два бледных и испуганных и одно внимательное, оценивающее.
— Верно, незнакомец, — ответил Йонт.
— Я с радостью заплачу, если позволите составить вам компанию, — сказал Даффи. — Мой конь охромел во время… э… вынужденного перехода через Альпы, а у меня нет времени ждать, пока он придет в норму. Я не буду большой обузой, а случись повстречать разбойников, думаю, лишний клинок вам не помешает.
— Во имя милосердия господня, хозяин, — взмолился Людвиг, — не…
— Заткнись! — отрезал Йонт. — Коли хочешь, обливайся святой водой или нарисуй на лбу крест, а здесь я подбираю себе компанию. — Он повернулся к Даффи, немало озадаченному такой реакцией. — Разумеется, незнакомец, можешь ехать с нами. Я возьму с тебя десять дукатов, но верну вдвое, если поможешь отбиться от разбойников.
Людвиг начал всхлипывать, и Йонт отпустил ему затрещину.
В ветвях деревьев перекликались птицы, когда скромный караван Йонта тронулся в путь. Четыре бочкообразные лошади были впряжены в головной фургон, на облучке которого сидели Йонт и его слуга, тогда как двое Йонтовых сыновей, скинув рубашки, улеглись позагорать на тюках. Позади был прицеплен второй фургон, на козлах которого развалился разморенный утренним солнцем Даффи. По обочинам дороги выстроились ребятишки, радостными криками провожая груз, от которого их городок последние два дня насквозь провонял сыромятней. Ирландец сдвинул шляпу набекрень. «Прощай, конь, — подумал он. — Без меня тебе наверняка будет лучше».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
