Небо здесь тоже походило на земное - высокое, голубое, нежно сияющее дневное небо, только без светила. И почва мало отличалась от земной - камни, пыль, мягкий грунт между камнями. А поодаль виднелись растения - не то сады, не то леса, - тоже напоминавшие те, что попадались на планетах космоса (стволы, кроны, распростертые ветви), правда, ярко-оранжевые и синие, а не зеленые. И атмосфера была схожей с земной, анализаторы указали в ней кислород, азот, и углекислоту, и еще какието газы - мы, естественно, не осмелились ею дышать, но ощущали сквозь гибкие скафандры приятное дуновение воздуха.
- Вижу город! - воскликнул Николай.
- Вижу древний земной замок! - откликнулся Жак, смотревший левее.
Сооружение, на которое указывал Жак, и вправду наводило на мысль о замке, вздымавшем угрюмые башни над кронами густого парка. А что Николай назвал городом, было очень далеко. В неясной массе строений, приткнувшихся к исполинской горе, угадывались контуры огромных зданий. Если это и был город, то возведенный из титанических домов.
- Джомолунгма - карлик рядом с любой из здешних горушек, - заметил Артур, опуская бинокль. - А к тому городку - шагать и шагать. Предлагаю начать исследования с замка.
Жак первый заметил, что размеры замка по мере приближения уменьшаются. Сооружение, поднимавшееся над парком, вскоре уже не казалось огромным и грозным, скорей, это была вилла, а не замок.
Артур, оглянувшись, увидел, что купол, наоборот, вырос. Теперь это было не прежнее скромное возвышение, а крупный холм.
- Забавно! - Я поглядывал то вперед, то назад. - Дальнее увеличивается, ближнее уменьшается, такие диковины мне еще не встречались. Будем, однако, идти к замку, чтобы вначале разобраться в нем. Давайте-ка включим двигатели!
Медленные изменения, поразившие Жака, так убыстрились, что стали рельефно видимы. Замок на глазах опадал. Когда мы повисли над ним, внизу была лишь хаотическая груда камней. И громоздились они не в вековом парке, а среди кустарника красные и синие растения, не то рослые травы, не то карликовые деревья, остервенело, как когтями, впивались корнями в почву.
- Посмотрите назад! - закричал Николай.
Исполинские горы, закрывавшие позади добрую треть неба, пропали, как съеденные. Вместо них - и тоже на треть неба возвышался купол, колоссальный, куда больше исчезнувших гор. Вершина его вздымалась так высоко, что ее уже почти не было видно. И опять мы были в центре чаши, а по краям вставали зубцы и пики - купол стал одной из таких вершин.
- Мир чудес! - восторгался Николай. - Пусть кто теперь поспорит, что мы не в царстве оптических иллюзий!
- Я буду спорить. - Артур один спокойно принял преображение пейзажа, словно иного и не ожидал. - Ни чудес, ни волшебства, ни оптического обмана нет. Явления этого мира куда запутанней.
- Ты хочешь сказать, что тебе они ясны?
- Я сказал, запутанней... Но в данном случае ясно: здесь пространственная перспектива не сходящаяся, как у нас, а расходящаяся.
Жак согласился сразу, он без сопротивления приемлет все, что скажет Артур Мы с Николаем усомнились. Расходящаяся перспектива противоречила нашим геометрическим представлениям еще больше, чем то отсутствие перспективы, с каким мы встретились, когда впервые вышли из "Пегаса". Конечно, нам открылось удивительное явление, немыслимое в нашем космосе, но объяснения Артура показались мне слишком парадоксальными.
Артур возразил, что расходящаяся перспектива не такая уж диковинная штука. В живописи детей и древних народов фигуры на заднем плане чаще крупней, чем на переднем. Хотя и дети, и древние видели и видят окружающий мир не хуже нас.
В самом деле, у нас перспектива сходящаяся, такова уж геометрическая природа космоса. Именно благодаря уменьшению предметов на расстоянии и создается объемный обзор - мы видим дальние здания, горы, планеты, звезды, могли бы увидеть и отдаленнейшие галактики, будь достаточно зорки. А здесь пространство иного рода.
Разве никого не удивило, что на небе нет светил? Расходящаяся перспектива объясняет их отсутствие: каждая звезда сама по себе огромна, а на отдалении еще увеличивается - как же ее увидеть на крохотном небесном участке? И разве не свидетельствует об иной форме видения то, что мы, постоянно передвигаясь, постоянно остаемся в центре котловины, а меняются лишь горы на окраине? В дзета-мире нет проникновения взглядом в дали, здесь глазу открыто лишь непосредственное окружение. Все остальное заставлено, как щитом, расплывшимися предметами, стоящими поодаль.
- И ни в какой мы не в горной стране, а на самой ординарной равнине, - убежденно закончил Артур. - А страшные вершины всего лишь некрупные каменья. По мере сближения они будут опадать до реальных размеров.
- Если ты прав, то здесь тесновато, - со вздохом сказал Николай. - Видеть только соседей, а все остальное - в неухватываемом "вовне"... Даже жутко!
Жак показал на груду камней, почудившихся издали замком.
- Сходящаяся или расходящаяся перспектива, но, по-моему, сооружение это - искусственное. И если те небоскребы и уменьшаются при приближении, то зданиями они останутся. Уверен, что нам предстоит встреча с разумными существами.
Это, конечно, было обиталище живых существ.
- Надо ожидать неожиданного, - объявил Николай, когда мы подлетели к диковинному нагромождению зданий.
Собственно, к зданиям эти сооружения отнести можно было лишь издали. Вблизи город напоминал лабораторию, заставленную огромными непрозрачными ретортами, склянками, бутылями, колбами и трубами. Но это были дома: в колбах и ретортах виднелись двери и люки, к люкам подводили какие-то лесенки странной конструкции - они не спускались к почве, но поднимались вверх, увенчиваясь на высоте площадками.
- Думаю, народ здесь не ходящий, а летающий, - высказался Николай. - И по-моему, они не так живут, как перерабатываются в своих домах: городок смахивает на наши старинные химические заводы.
Город был пуст.
Мы проходили под трубопроводами, обходили узловатые, кривые, как корни, колонны и реторты, взлетали вверх, но нигде не обнаружили и силуэта живого существа. Причудливые здания сверкали собственным внутренним сиянием - сумрачный свет заливал город. И с каждым шагом облик его менялся - приближающееся уменьшалось, отдаляющееся распухало, все вокруг словно непрерывно двигалось, то нарастало, то пропадало, то скособочивалось.
Мы теперь понимали, что происходит это от непривычки к расширяющейся перспективе. И земные города непрерывно меняют вид при ходьбе, но там мы привыкли, что предметы уменьшаются при отдалении: изменение их облика принимается как естественное. Местные жители тоже, вероятно, не замечают, как меняется их город при движении.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
