что бабушку побоится.
29
Осматриваюсь по сторонам в полутемном помещении. Где-то мигает тусклая лампочка и через узкое окошко пробивается солнечный свет.
- Пойдем-пойдем, - причитает тетя Латифа, появившись из неприметной деревянной двери. За дверью, лестница, ведущая в холл гостиницы, где установлена стойка администратора. А там уже высятся мраморные ступеньки, ведущие в номера постояльцев. Куда меня привезли, и где я буду сидеть до рассвета, не знаю. Хоть здесь, на голом полу. Обнимаю себя обеими руками, трясясь то ли от холода, то ли от нервного озноба.
Латифа споро накидывает мне на плечи широкое махровое полотенце, водружает на голову шляпу с широкими полями и шепчет еле слышно.
- Спрячь руки в карманы.
Гляжу на кисти рук, расписанные теткой. Не принесли мне ее узоры счастья. А может быть… Дыхание сбивается от догадки – я родилась под счастливой звездой. И пусть таким страшным образом, но Аллах не допустил нашего воссоединения с Айратом.
«Ты же сама молилась об этом, - вздыхаю украдкой. И таким вот экзотическим чучелом поднимаюсь по лестнице. Быстро прохожу мимо ресепшена и вслед за Латифой поднимаюсь на второй этаж. Невидящим взглядом смотрю на акварели, написанные мною специально для этого отеля. Пальмы, море, кипарисы. Стандартный пейзаж. Но почему же так щемит сердце, как будто бы я увидела призрака?
- Все будет хорошо, - украдкой гладит меня по руке Латифа. А я мысленно усмехаюсь, в этой части холла нет ни одной камеры наблюдения.
Тетка стучит в какую-то дверь и сразу же открывает.
- Можно-о? – спрашивает по-русски.
- Да-да, входите! – отзываются два женских голоса, и в небольшую прихожую выбегает девушка чуть старше меня в шортиках и коротком топе. За ней выходит вторая. В рваных джинсах и узкой черной майке, сквозь которую выпирает высокая грудь в кружевном белье. А распущенные белые волосы придают сходство с феей из сказки.
- Вот, Софья, это Амина, наша племянница. Искандер заплатит тебе за услугу. Нужно отвезти девочку в Россию к матери. Адрес Зарема даст.
- Ничего себе, - ухает Софья и смотрит на меня внимательно. И я неожиданно догадываюсь, что это не молодая девушка, а взрослая женщина, ровесница Латифы или старше. – Постарались твои родственники, - хмыкает сердито. И я понимаю, что обе женщины прекрасно знают мою историю.
- Увозить нужно. Срочно, - вздыхает Латифа.
- Мы поможем, - серьезно кивает Софья. – Пусть Искандер купит Амине билет и даст денег на первое время. Нам с Олеськой ничего не надо. Постараемся помочь. Ты проходи, - кивает мне она. – А ты, Латифа, не маячь. Не привлекай внимание к нашим скромным персонам. Тетка кивает и, чмокнув меня в щеку, уходит.
- Мы с бабушкой еще придем, - говорит напоследок.
- Проходи, девочка, - ласково улыбается мне женщина. – Меня зовут Софья Петровна Кузнецова, а это Олеся - моя дочка. Мы приезжаем к Искандеру и Латифе много лет подряд. Привозим группы. Здесь проводим занятия йогой.
- Да, я видела вас, - шепчу, превозмогая боль. – Для ваших занятий дядя Искандер специально шатер построил.
- Боже, - неожиданно вскрикивает Софья, - я знаю, кто ты! Та самая девчонка в платке, которая подглядывала за нами.
- Ничего я не подглядывала, - огрызаюсь спонтанно. – Просто смотрела, - говорю, вспоминая, как на дощатом помосте невдалеке от моря застыли в разных позах девушки в купальниках. – Подождите, - охаю, осененная догадкой. – Лариса Петровна Кузнецова кем вам приходится? Сестрой?
- Нет, милая, - улыбается мне Софья и, взяв за плечи, подводит к дивану. – Однофамилица. У нас с Олеськой такой родни нет. Слишком распространенная фамилия. Тяжело с такой отыскать человека.
30
- Ложись, еле на ногах держишься, - велит мне Софья. Стелет на диване чистую простыню, кладет подушку и покрывало. – Тебе сейчас геройствовать категорически запрещается. Это я тебе как бывший врач говорю.
- Почему бывший? - мямлю я, осторожно опускаясь на диванчик. Оглядываю номер из двух комнат. Это люкс. Самые шикарные апартаменты в дядиной гостинице. Просторная гостиная, спальня и кухонька. Люкс рассчитан на шестерых. Никогда бы не подумала, что тут можно поселиться вдвоем. Да и сама Софья мало походит на женщину в возрасте. Сколько ей - сорок или двадцать пять? Не разобрать. Но если Олеся – примерно моя ровесница – значит, матери должно быть около сорока. Нур по сравнению с ней старая бабка. Да что там Нур? Латифа выглядит старушкой, хотя в нашей семье считается первой европейкой.
В нашей семье… Сцепив зубы, стараюсь не разреветься.
«Нет у тебя никакой семьи, - резко бросаю самой себе. – Ты одна. Во всем белом свете одна. Привыкай, Амина. Денег у тебя тоже нет. Вот и подумай, как сможешь их заработать!»
Закрыв глаза, лихорадочно перебираю в голове, что я могу делать. И не нахожу ответа.
«Главное, отсюда выбраться, а там решишь», - думаю, стараясь свыкнуться с невеселыми мыслями.
Слышу, как Софья с Олесей о чем-то переговариваются. Открываю глаза и сразу натыкаюсь на веселый взгляд Софьи.
- Билет до Москвы мы тебе купили, Амина, - говорит она быстро и добавляет задумчиво. – Ты знакома с матерью? Вы хорошо общаетесь?
- С мамой? – глупо переспрашиваю я. Давным-давно привыкла называть матерью Нур. – Я ее никогда не видела, уважаемая Софья. Отец запрещал даже упоминать о ней.
- То есть, ты едешь, по сути, к незнакомому человеку, - не спрашивает, а утверждает Софья. – Тогда вот что… - Она задумчиво смотрит на меня, переводит взгляд на дочку и выдает решительно.
- Значит так… Тут тебе оставаться нельзя, как я поняла. Поэтому мы заберем тебя к себе, Амина. В любом случаев компании друзей легче адаптироваться к новой жизни. Надеюсь, что мы подружимся…
- Благодарю вас, - шепчу я, сглатывая ком в горле. – Но может быть, лучше сразу к маме?
- Разберемся, - мотает головой Софья. – В любом случае, летим до Москвы, а там решим. Если не испугаешься большого города, мы с Олеськой объясним, как добраться до Питера. В противном случае, увезем тебя к себе. Но пока еще рано об этом думать. Давайте спать, девочки. Перед дальней дорогой нужно отдохнуть.
Через минуту-другую в комнатах гаснет свет. Мать и дочь укладываются у себя в спальне, оставив меня в спасительном одиночестве.
