Через десять минут все значительные военно-бытовые тайны поселка были известны Глебу с микроскопическими подробностями.
Мальчишка очень скоро начал улыбаться, щурясь на него большими добрыми глазами, вовсю вольно отталкивался ногами, катаясь на кресле по кабинетику за добавками печенья и горячего чая, и говорил, говорил, говорил…
— Вы знаете, я вчера себе сухарную сумку купил, как у горных стрелков! Я в интернете нашел такой магазин в Москве, они разным военным обмундированием торгуют, иностранным, старым даже! Заказал им сумку месяц назад, вот они мне вчера и прислали! Как раз! Как у норвежских егерей в точности! Теперь я хочу с папой посоветоваться и куртку еще там же купить, американскую, спецназовскую, модель такая есть — М-65! Вы же видели такие куртки? Знаете? А котелок, думаю, лучше всего брать из нержавейки, на две секции, маленький такой. Вы как считаете?
Считать еще и чью-то походную посуду у Глеба пока не получалось.
Неожиданно разлученный с деловыми бумагами, он пил горячий кофе, глядел на Бориску и, ухмыляясь, слушал его милую болтовню. Но думал совсем о другом…
«Боцмана убили в стороне от причала. Зачем он ночью пошел так далеко от своих шлюпок? Странно. На мокром песке около его тела остались следы только двух человек. Его самого и другого, убийцы…
К незнакомцу в такое время Никифорыч не вышел бы из дома ни за что, послал бы его подальше и остался бы смотреть свой любимый футбол…
Значит, он знал этого человека.
А каким серьезным должен был быть повод для внезапного ночного разговора, если они вдвоем ушли так далеко от домов и по-летнему открытых поселковых окон? Ладно, с этим пока еще ничего не ясно, отложим…
Другое — адмирал сказал, что за два дня до своей смерти боцман дозвонился к его адъютанту и потребовал доложить о нем. Зачем?! Полтора года не звонил, не просил ничем помогать, а тут пробурчал, что ему «нужно срочно посоветоваться…». По какому вопросу?»
Капитан Глеб пытался придумать нормальную, объяснимую причину, которая заставила Никифорыча тревожить их старого знакомого.
— …А еще рубашки есть там «милитари», голландские, в талию, пуговки у них вот тут, на рукавах, по две пришиты, и вот здесь, у карманов, липучка — чтобы нашивки сменные прилеплять… Вы видели такие когда-нибудь?
За разговорами паренек незаметно подкатился на кресле вплотную, колени в колени, и пристально смотрел в его глаза. Глебу пришлось рассеянно ответить.
— Отец, говоришь, твой здесь трудится? А раньше же он в гарнизонной бане моряков стриг, правильно?
— А он и сейчас там тоже работает! В среду и четверг в бане, а три дня здесь! Там сейчас платят мало.
— Ты тоже, по его стопам? Династия или как?
Круглое лицо Бориски потускнело.
— Я не хочу… Папа меня даже в колледж устроил, на бытовое обслуживание, а я там плохо учусь.
— А в армию, значит, хочешь? Когда тебе призываться? Осенью?
Бориска еще раз сильно и пристально моргнул.
— Меня не взяли. У меня же с первого класса всегда очки были, а после школы мне контактные линзы купили. Сильные. Ну, и папа вдобавок очень не хотел, чтобы я был в армии… Он же меня любит и желает всегда только хорошего. Вот он все так и устроил.
Последняя сдобная печенюшка взволнованно и жалко раскрошилась в руках расстроенного своей никчемностью Бориски.
— Я путешествовать хочу! Как вы… Мне про вас Виктор Никифорович много рассказывал! И в каких странах вы были, и про людей разных, про яхты и про пальмы…
Капитан Глеб расхохотался.
— Парень! Так ведь сейчас же мужчины Миклухо-Маклаями не трудятся, деньги-то человечки другим человечкам за конкретные дела платят, за работу, за знания! Ты образование какое-то вообще получать собираешься? Или просто так, всю жизнь планируешь автостопом по глобусу?
Несолидно, Борис, это не по-нашему, не по-бразильски! Запомни, дружок, что самые лучшие планы на будущее, которые не соответствуют нашим финансовым, умственным и физическим возможностям, называются мечтами. Почти всегда при этом — мечтами несбыточными. Усек?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Бориска чувствовал, что ни в коем случае не нужно обижаться на слова этого сильного, голубоглазого и очень уверенного человека. И смеется тот так хорошо…
— Я на областной олимпиаде второе место по английскому языку занял в десятом классе. Наша классная говорила, что у меня природные способности… Вот. И бегаю я тоже быстро. Меня в команду два раза брали, в Псков мы ездили, выступать за колледж. Говорили, что могут дать кандидата в мастере спорта. Но не дали. Пока…
Приличия не позволяли Глебу Никитину продолжать от души веселиться. Он остерегался быть неправильно понятым, да и их забавный разговор нужно было переводить в практическое русло.
— Английский, говоришь, знаешь? А машину ты водить умеешь?
— Водительских прав у меня еще пока нет, но я уже скоро оканчиваю курсы в нашей автошколе. Вождение у меня самое лучшее в группе и теория тоже. А про регулировщика я вообще все лучше преподавателя знаю!
— Стоп! Слоу спид! Кончай хвастаться!
Бориска еще раз мощно порозовел.
— Я не хвастаюсь… Это же правда. Все так говорят…
— Не смущайся — это не в обиду, просто чтобы не загордился раньше времени. У тебя на завтра и вообще на эту неделю никаких срочных дел нет? Школу свою парикмахерскую разок прогулять можешь?
Заметив, что мальчишка как-то странно застыл, Глеб помахал ладонью перед его лицом.
— Эй! Подъем, уважаемый! Повторяю — ты готов с завтрашнего дня приступить к выполнению обязанностей моего главного помощника? Не огорчай меня отказом.
— Ой, что вы! Готов! Могу, конечно, быть вашим… Я — помогать вам?! Здорово!
Бориска вскочил, снова сел, едва не промахнувшись мимо кресла, опять встал, смачно стукнул башмаками об пол. Сконфузился.
— Я только у папы отпрошусь!
Моргнув, с отчаянием продолжил.
— Глеб, а может, вы сами позвоните папе? Он вас так уважает!
— Ладно, обязуюсь сегодня же сразить твоего отца железной логикой. Он мужчина понимающий, договоримся.
— Так, что еще у нас? Мобильный есть?
Парень кивнул и с отчаянной готовностью начал запутываться руками в карманах куртки.
— Брось, верю на слово. Диктуй свой номер. Так, готово — лови теперь мой. Есть контакт!
— Записывай. Сейчас уже поздно, а завтра с самого утра будь тут. Займешься вот этим…
Глеб раскрыл перед своим суровым помощником записную книжку и положил на стол чистый лист бумаги.
— Фиксируй. Первое — уточни, как выполнен заказ на нашивки и медальоны. Сверь этот перечень со списком прибытия. Обиженных у нас быть не должно. Второе — прозвонись в часть, нет, лучше сам добеги сегодня в гарнизонную баню, узнай, как приготовлены наши комплекты камуфляжа. Чистые, сухие, по размерам — понял?
— Да.
— Пока я буду завтра в аэропорту, возьми такси — привези сюда берцы из магазина. Там все оплачено — вот копия платежки. И опять проверь размеры — для обуви это очень важно. Расходные деньги будут вот здесь, в этом ящике стола. Держи один ключ от входной двери.
— Записал. Что еще?
— Ты знаком с лесником в Крепостном поселке? Он тебя знает? Позвони ему, напомни про баню на пятницу. Перепиши телефоны… Вот этот, эти два и эти, магазинные. Слушай, я до сих пор не нашел нигде в книгах информацию о продовольствии. Кто нам сейчас привозит продукты на точки?
— Царьков обычно из своего ларька по списку таскает. И водку тоже. Виктор Никифорович всегда ему говорит, что за некачественные напитки он ему все оторвет…
— То есть по продуктам ты полностью в курсе?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Железно.
Сосредоточенно нахмурив над бумагами брови, крупным почерком Бориска делал решительные записи.
Капитан Глеб незаметно улыбнулся.
«Как деловито стартовал мой близорукий спринтер…»
— Молоко и овощи?
— О! Вы, наверно, не знаете! Не будет, наверно, нам в этот раз хорошего молочка-то!
