У дяди Сергея слегка сдвинулись брови:
- Никогда!
Дядя старательно притушил окурок, встал и, разминая больное плечо, снова взялся за пилу.
- Что ж я сижу? - спохватилась Груня. - Хоть щепок набрать!
Из лесу шли пешком. Серый, покачивая головой, крепко упираясь ногами, тащил тяжелые бревна. Солнце прорывалось сквозь поредевшие облака, падало желтыми пятнами на ухабистую дорогу, на жесткую лесную траву - там острым огоньком вспыхнула росинка на листке, там засветилась янтарная головка бубенчика... Груня шла с охапкой щепок в фартуке, напевала что-то и весело поглядывала кругом.
ГОСТЬ С МЕДАЛЯМИ
Груня проснулась на рассвете. Пастух хлопнул кнутом против дома, словно из ружья выстрелил.
И тут же услышала разговор - мать разговаривала с соседкой Федосьей.
- У Цветковых парень пришел.
- Виктор?
- Виктор. Сегодня ночью пришел. Сейчас я корову выгоняла - Аннушку видела. Говорит, с медалями.
- Совсем или как?
- Ну, какое "совсем"! Еще война не кончена - как же совсем-то отпустят? Это уж если ранен тяжело, как вот наш Сергей. А этого - либо в отпуск, либо после болезни отдохнуть послали...
- Счастье людям! - вздохнула Федосья. - И живы... и в медалях... А мой лежит где-то в сырой земле - и могилки нет! А тут приходят, руки-ноги целы, да еще с медалями...
- А что же, тебе легче было бы, если бы этот тоже без рук или без ног пришел? - упрекнула ее мать. - Да тут только радоваться надо - пусть хоть кому-нибудь счастье. Да побольше, побольше бы этого счастья! А горя-то мы все и так уж хлебнули - не знаешь, как и сердце вынесло!
Груня открыла глаза. В стенах сараюшки светились лазоревые щели.
"Раисин брат пришел, - сообразила она. - Вот теперь будет Раиса задаваться! Теперь ее и вовсе на работу не пошлешь... А интересно поглядеть, какой он теперь стал, Виктор-то?"
Ласточка повторяла свою милую однообразную песенку. Сквозь щели тянуло свежестью. Рано еще... Груня получше закуталась в свое лоскутное одеяло и закрыла глаза.
Проснулась она лишь к завтраку. Стенька будила ее:
- Груня! Грунька! У Цветковых Виктор приехал!
- Вот так новость! - ответила Груня, не открывая глаз. - Я эту новость давно знаю.
- Откуда?
- Во сне видела.
После завтрака отец сказал Груне:
- Ты сегодня свою бригаду веди на луг. Там сено легкое, да и немного его - убирайте одни. А большая бригада пойдет на клевер.
Груня пошла собирать ребятишек. Ромашка и Федя уже стояли среди деревни с граблями.
Анюта и Поля-Полянка тоже приволокли грабли. Их от пастушни освободили - теперь в деревню вернулись настоящие пастухи.
Трофим тоже пришел. Отец был занят - он вил веревки, и Трофим ему был не нужен.
Вскоре пришел и Женька.
- Ребята, а Раису-то звать или нет? - нерешительно сказала Груня.
- Отчего же не звать? - удивился Ромашка. - Если брат приехал, так и работать не надо? Давай хоть я за ней пойду!
- Да давай хоть и я! - сказал Женька.
- Грунь, давай я сбегаю? - подскочил Козлик. - Я живо!
А Трофим глядел молча: кто пойдет Раису звать, за тем и он увяжется.
- И что это вам всем сегодня Раиса очень понадобилась? - сказала Стенька.
А Груня засмеялась:
- Ой, ребята! Ну и чудаки! Не Раиса им понадобилась - им уж очень хочется Виктора поглядеть. Да не торопитесь, увидите. Авось прятаться в кузне от вас не будет - выйдет на улицу!
И тут же, словно подслушав Грунины слова, в низеньких раскрытых дверях кузни появилась фигура военного.
Молодой сержант Виктор вышел на улицу и огляделся кругом. Солнце золотом и серебром зажглось в медалях, мягко засветилось в начищенных сапогах. Ребята притихли - вот так Виктор Цветков, какой важный стал!
А Виктор мерным шагом подошел к ним:
- Здорово, братва!
- Здравствуй!..
- Чего стоите с граблями? Кого ждете?
Ребята, переглянувшись, молчали. Груня покраснела.
А Виктор смотрел на них, еле сдерживая улыбку на пухлых губах.
- Вот так работнички! И этот тоже с граблями. Как тебя зовут, беляк?
- Трофим.
- А! Егоров сынок! А эти две пичужки чьи? Подросли за войну - никого не узнаешь!
- Это Анюта Дарьина. А это Полянка, Миронова внучка.
- И все на работу собрались? Ну молодцы, ребята!
Виктор, не вынимая рук из карманов, нагибался к маленьким, смеялся, а медали тонко позванивали на его темно-зеленой гимнастерке.
- Так кого же вы ждете? А?
- Вашу Раису ждем, - вдруг решившись, сказал Ромашка. - Всегда канителится.
- Раиса! - закричал Виктор. - Ну, ты что ж там сидишь? Не видишь люди ждут?
Раиса вышла, не спеша взяла грабли, прислоненные к стене кузни.
- Нехорошо, - сказал Виктор, - очень даже нехорошо. У нас бы тебе за опоздание живо наряд дали.
- Мы сегодня на луг, ребята, - сказала Груня, поднимая грабли на плечо. И, уходя, улыбнулась Виктору, словно это был ее родственник, а не Раисин: - Приходите к нам на луг - покосничать!
- Приду! - весело ответил Виктор. - Обязательно приду! Готовьте грабли!
Дня два покрасовался по деревне молодой сержант, а на третий снял с себя гимнастерку с медалями, вместо нее надел голубую майку, а вместо начищенных сапог - тапочки и пошел с колхозниками косить клевер.
После обеда, когда Виктор отбивал косу, Раиса подошла к нему и стала рядом, прислонившись к березе. Она медленно заплетала волосы и, не глядя на Виктора, ждала, когда он заговорит. Но Виктор, не отрываясь, стучал молотком по краешку лезвия и был этим очень занят.
- Зачем-то гимнастерку с медалями снял, - не глядя на брата, сказала Раиса, - зачем-то косить пошел!
Виктор быстро взглянул на нее:
- Это про кого?
И опять застучал по косе. Раиса вытащила из кармана узенькую синюю ленточку и сердито встряхнула ее.
- Как будто он колхозник! Не пойдешь косить - никто и не заставит. Не имеют права.
Виктор легонько потрогал большим пальцем сверкавшее на солнце лезвие.
- А я сам себя заставлю! Вот ты и то работать ходишь, а я буду дома сидеть?
- А я захочу и не пойду, - проворчала Раиса. Но так тихо, что Виктор ее не расслышал.
И когда он ушел, продолжала:
- Сам себя заставляет! Вот чудной у нас Виктор. Если бы ко мне Грунька не привязывалась, я бы ни за что на работу не пошла. Пошла бы на луг за столбецами, искупалась бы... С маленькими ребятишками поиграла бы. Они смешные: что скажешь - верят, куда пошлешь - всюду бегут... Ну, а потом повязала бы кружева... Ах, хорошо бы кружева связать, но крючка нет и ниток нет... Были бы у меня нитки и крючок - вот бы я сколько кружев навязала! Но вот в поле на работу ходить - ой, да никогда не стала бы!
РАИСЕ СОВЕСТНО
Виктор очень скоро подружился с городищенскими ребятишками. В первый же свободный вечер, когда еще не погасла заря, а уже засветились первые звезды, он пришел к двум подружкам - Груне и Стеньке - на бревнышко под сиренью.
- Ну, девчата, как работали?
- Ничего... - сдержанно ответила Груня.
Груня сидела опустив глаза, а Стенька хихикала и пряталась за ее плечо.
- Небось грабли бросили, а сами за ягодами?
- Да, как же... А сено убирать кто будет?
- Ба! А вам-то что? Ваше дело - в куклы играть!
- Да, как же!.. А скотину чем кормить? Тогда и коровы подохнут...
- Ну и пусть!
Груня сердито подняла голову. Но, взглянув на Виктора, поняла, что он шутит, дразнит ее, и они оба засмеялись.
Женька увидел, что Виктор сидит с девчонками, и тут же присоседился к ним. Откуда-то взялся Козлик. Потом пришел и Ромашка. Раиса тоже хватилась брата, прибежала, оттеснила Груню и села в середочку между ней и Виктором.
Женька стеснялся недолго.
- Ты гвардеец?
- Гвардеец. А ты по чем узнал?
- Как по чем? А значок-то?
- Молодец. Понимаешь.
- А медаль у тебя за что?
- За отвагу. За то, что когда немец на меня пикировал, я от своего орудия не отошел. Он в меня бомбы бросал, а я в него стрелял. Одного сшиб. Другого сшиб. А третий притрафился - и в мою батарею. Как бахнул - так вся батарея и разлетелась. И я сам на воздух поднялся - думал, конец. Да вот отлежался в госпитале, ничего. Поеду скоро опять добивать фашистов!
И едва Виктор умолк, на него, как горох, посыпались вопросы:
- А как же ты взлетел-то?
- А шибко тебя об землю ударило?
- Сам встал или потащили тебя?
- А страшно было?
И Виктор не отмахнулся, как дядя Сергей. Он рассказывал долго, подробно...
Когда завыла над головой бомба, он уж знал, что ударит сейчас в его расчет. Это была страшная минута. Но он все-таки стоял у орудия и стрелял, и его бойцы стреляли.
Когда бомба ударила, его вдруг подхватило, перекинуло через орудие и швырнуло на землю... И показалось ему, что у него нет ног - совсем он их не чувствовал... Приподнялся на руках: хоть и нет ног, а отползать надо. И потащился на руках... Протащился сколько мог да и упал. Тут подбежал санитар:
- Где больно? Куда ударило?
- Не знаю. Посмотри ноги...
Ну, оказалось, ничего. Цел остался. Ноги только онемели. Полежал в госпитале - отошел...
