свойственно волкам, научно называется «гон»
— Глаза могут менять цвет, словно становясь золотом, и зрачок чуть суживается
— Упоминание «людей», как иной расы
— Усиленная агрессия в полнолуние…»
Испуганно отшатнулась назад, раз за разом вчитываясь в строчки.
Нет. Я точно не бредила, да и сомневаюсь, что сестра писала бы подобную чертовщину ради розыгрыша. На подобное она не была способна.
Закрываю документ и открываю новый.
Тут уже фотография молодого парня, так похожего на Карима, и его я уже видела на совместных снимках с Мирой.
«Януш Гретосс. Младший брат.
Оборотень?»
Хватает и этого, чтобы перепугаться не на шутку и открыть следующий файл. И под каждой фотографией, будь то мужчина или женщина, один вопрос:
Оборотень?
Но вдруг в одном файле выскакивает фотография тоже уже знакомой по фотографиям блондинки с насыщенными сине-бирюзовыми глазами. Здесь она ещё красивее, даже кажется, что фотограф переборщил с фотошопом, потому что не бывает настолько идеальных людей.
«Лилит Гретосс. Жена Марека.
Ведьма?»
Кажется, мои глаза не могли стать ещё шире, но стали. А когда в следующих файлах вижу вопрос:
Демон?
Становится не по себе.
По коже пробегается табун мурашек, и завывающий ветер за окном напоминает фильм ужасов. Судорожно закрываю все файлы, вскакиваю с кровати и зачем-то пододвигаю массивное кресло к входной двери, ставя таким образом, чтобы любой гость не смог открыть замок.
Убегаю вместе с ноутбуком в ванную комнату, закрываюсь, включаю воду в душевой на полную мощность, а сама усаживаюсь на холодной плитке подле ванны. Роюсь в сумке и, не находя телефона, впадаю в бОльшую панику.
Абсолютно одна, кроме Агаты, по сути, никто меня искать не станет. Чёрти где. Если все записи Миры — правда, то я попала прямиком в логово монстров. В отличие от малолетних дурочек, верящих в доброту и большую любовь с вымышленными сверхъестественными существами, я была убеждена, что это монстры, которые скорее закусят тобой, нежели предложат пойти под венец. Люди любят романтизировать монстров, и весьма напрасно.
Я вновь открывала файлы, просматривая записи сестры, её предположения и тут же подтверждения словам. Вспомнилось, как пару раз замечала отблеск золота в глазах Карима, но всё сбрасывала на отблеск света или помутнение собственного рассудка. Сейчас же…
«Оборотни, вампиры, демоны, ведьмы… В какую передрягу ты попала, Мира?».
И вдруг новая догадка.
«А что, если сестра узнала о происхождении этих монстров, а они, пытаясь сохранить тайну своего происхождения, убили её?».
По позвоночнику пробежал холодок, и пальцы сильнее сжали метал ноутбука. Моя догадка имела место быть, да ещё и отрицание Гретосс в том, что он не просто был обычным другом сестры. Какой смысл ему врать в таком? И, зачем он переключился на меня? Решил, что я что-то могу знать, и за мной нужно следить? Мог бы просто нанять детектива, а не лезть ко мне в трусы.
Вопросов было слишком много, и не единого ответа. Я терялась в своих догадках, выглядевших весьма пугающе. И самое печальное в том, что я не могу помочь себе.
Но вот следующий файл заставил напрячься, куда больше.
«Кто я?».
Мирослава писала о себе, роясь в закромах собственной памяти, выуживая и тот момент со змеёй. А вот дальше…
Сестра писала о своих странных и неестественных способностях, например, общение со змеями, как какой-то волшебник из вымышленного мира. А ещё про быструю регенерацию организма, не принадлежащую обычным людям. Про то, как чувствует энергию каждого живого существа, каждой травинки и капли воды. Про то, как огонь не ранит её, а словно обволакивает в тёплый кокон. И про то, «как» она раскрыла в себе бОльше способностей.
Мира боялась делиться подобным с кем-то, даже со мной. Ей казалось, что я отвернусь от неё или она ненароком причинит мне вред, оттого и старалась держаться подальше, не всасывая в тёмный мир своего нового «Я». Ей было сложно порою контролировать необоснованные приступы ярости и вместе с тем, бушующую силу внутри. И однажды ей приснился сон, и она, перепуганная и верящая в исцеление, сделала так, как ей велела женщина из сна.
Набрав ванну тёплой воды, Мира решила утопиться, если можно так назвать. Просто задержала дыхание и огромной силой заставила себя не выныривать, даже когда отчаянно нуждалась в глотке кислорода. На какое-то время девушка, а тогда ещё маленькая девочка, умерла. Она попала словно в другое измерение, но более ничего о нём не написала, словно…ей было жутко вспоминать тот момент. Но после этого она многое поняла о своём происхождении, и «воскреснув» уже была другой.
На миг отвлеклась от чтения, переводя взгляд на льющуюся воду в душе.
В данный момент ненавидела себя за то, что отчего-то не желала особо знать, что происходит с сестрой, и даже не заметила, в какой момент она уже изменилась, повзрослела…
После описанного ею, ребёнка можно назвать взрослым человеком, не смотря на возраст. И у меня было детство, а у неё — нет. И больше всего сейчас давило то, что на её месте должна была очутиться я.
Определённо.
Та самая змея, она ведь целилась на меня, и именно после её укуса, Мира переменилась. Не защитив меня, дар сестры достался бы мне, и именно я гнила бы сейчас в могиле. Не она.
Выключив ноутбук, и спрятав его в корзине с грязным бельём, уверенно начала заполнять ванну водой, тут же опускаюсь внутрь.
Без понятия, что мной двигало в данный момент, я просто не могла простить себе смерть сестры, а понимание того, что я виновата в том, как сложилась её жизнь, не давало покоя.
Были ли следующие действия оправданы, или я сошла с ума? Меня это уже не волновало. На удивление, я испытывала необъяснимое чувство осознания и…спокойствия. Прежней меня вдруг не стало.
Выключив кран, когда воды в ванной стало достаточно, откинулась на твёрдое основание и медленно начала погружаться в воду, как бы скатываясь ниже, пока не погрузилась полностью.
Слишком быстро закончился кислород, и инстинкты организма требовали вынырнуть, спасая себя, но огромной силой воли продолжала лежать, ощущая лёгкие конвульсии тела. Я хотела ощутить то, что ощущала сестра. И пусть это будет моё последнее занятие в этой жизни, но я знала, что в другом мире буду не одна.
Непроизвольно схватилась за края ванны, то ли в желании вынырнуть, то ли так пытаясь удержать себя в данном положении. И неожиданно сознание начало уплывать от меня, и не было ничего. Ни воспоминаний жизни, ни какого-то света в конце туннеля,
