Читаем без скачивания Угасающее солнце: Шонджир - Кэролайн Черри

Войдя в трюм, он приласкал тянущиеся к нему массивные головы, которые при желании могли сломать ребра или позвоночник; и снова пришло смутное чувство, что он все делает правильно и дусам это действительно нравится.

Дункан вышел, запер двери, и внезапно вздрогнул, подумав о том, что сделал. Ведь сейчас дусам не требовались ни вода, ни пища. Они лишь хотели попасть внутрь. Он помог им сделать это.

Дункан побежал; страх наполнял его. Подбегая к медицинскому отсеку, он едва дышал. Дверь перед ним, как и все остальные, была закрыты во время тревоги. Он толкнул ее рукой, ввалился внутрь и прислонился к двери спиной.

– Сэр? – повернулся к нему охранник.

– Они проснулись? – сиплым от напряжения голосом спросил Дункан. Часовой казался смущенным.

– Нет, сэр. Не думаю.

Дункан отпихнул его в сторону, распахнул дверь и взглянул на Ньюна. Открытые глаза мри неподвижно глядели в потолок. Дункан подошел к постели и стиснул руку Ньюна.

– Ньюн. Дусы. Дусы. Они пришли.

На лбу мри – наконец-то! – выступил пот. Взгляд золотистых глаз блуждал в бесконечности.

– Они здесь, – почти кричал Дункан. Ресницы Ньюна дрогнули.

– Да, – произнес Ньюн. – Я чувствую их.

Больше Ньюн ничего не сказал и ни на что не реагировал; глаза его закрылись, и он заснул со странным спокойствием на лице.

– Сэр! – окликнул его вбежавший в каюту вопреки установленному порядку часовой. – Кого-нибудь позвать?

– Нет, – прошептал Дункан. Пройдя мимо человека, он вышел в коридор и направился на верхние палубы корабля. Корабль наконец пришел в себя после минувшей тревоги; ожил интерком. Дункан слышал, как Боаз зовет его.

Он не помнил, как оказался наверху – в памяти осталось лишь белое пятно. Открыв дверь, он увидел встревоженное лицо Боаз. После того странного головокружения, наполненного смутными незнакомыми образами, Дункан боялся подобных провалов памяти.

– Они ручные? – спросила Боаз.

– Они… кажется, да. Для мри они… Они… Я не знаю. Я не знаю.

Боаз внимательно посмотрела на него.

– Вы целый день на ногах, – негромко заговорила она. – Больше никаких вопросов. Если они успокоились и не опасны – никаких вопросов.

– Они не успокоятся. Они опасны.

– Никто не собирается подходить к ним.

– Они полуразумны, – проговорил он. – Они разыскали мри. Прошли через пустыню, через весь город, и разыскали их.

Дункана била дрожь. Боаз коснулась его руки. Эта светловолосая полная женщина казалась ему сейчас самым прекрасным и добрейшим существом на планете.

– Стэн, идите к себе, – сказала она. – Идите домой, отдохните. Охранник проводит вас. Уходите отсюда.

Кивнув, он припомнил дорогу от корабля до Нома, и решил, что оставшихся у него сил хватит, чтобы без приключений добраться до своей комнаты. Даже не поблагодарив Боаз, он повернулся и пришел в себя уже на корабельном трапе, в сопровождении офицера службы безопасности с винтовкой на плече.

Провалы памяти ужасали его. Дункан все еще надеялся, что это усталость.

Но он, не отдавая себе отчета, решил войти во «Флауэр» с дусами.

Это произошло как бы помимо его воли.

Он старался не думать о дусах, изо всех сил, до головокружения, пытаясь вызвать то ощущение тепла, что содержалось в их прикосновениях.

«Да, – сказал Ньюн, – я чувствую их.»

«Я чувствую их».

Дункан плохо помнил, о чем он разговаривал с офицером службы безопасности, едва ворочая языком, стараясь разорвать тишину, от которой звенело в ушах: скорее всего, нес какую-нибудь чепуху.

А потом он оказался в сверкающем яркими огнями Номе, где в комнатах металось гулкое эхо, пахло регулами и землянами. Здесь не было тишины.

Офицер безопасности проводил Дункана до двери его комнаты и вложил ему в ладонь пластиковый флакон.

– Это вам от доктора Луиса, – пробормотал он.

Дункан даже не поинтересовался, что было в этих красных капсулах, которые убивали сны и сковывали чувства, погружая его в спасительный покой беспамятство.

Проснувшись на следующее утро, он обнаружил, что не выключал свет.

4

Покинувший свою оснащенную пультом управления тележку в тишине своего кабинета, Ставрос поднял на него воспаленные от недосыпания глаза. На столе перед стариком высилась груда измятых и зачитанных бумаг: день уходил на то, чтобы написать, ночь – чтобы перечитать.

Все это Дункан видел. Кроме того, он прекрасно знал, что где-то среди этих бумаг есть и какая-то часть его собственного труда. Да, он потратил немало часов на составление своих отчетов: ни Боаз, ни Луис, ни служба безопасности никогда не видели их. Ставрос был единственным, кто читал их, и если написанное там шло вразрез с его намерениями, отчеты бесследно исчезали.

– Садись, – сказал Ставрос.

Дункан подчинился. Бесцветные глаза Ставроса пристально изучали его лицо. Проделанная работа не принесла Дункану чувство удовлетворения, оставив в душе какую-то пустоту, и, скорее всего, последний отчет, как и вообще все, что противоречило политике Ставроса, оказался ненужным. Этот отчет вымотал Дункана гораздо сильнее, чем какое-нибудь задание из тех, что он выполнял в колледже. Составляя его, Дункан отчаянно боялся, что все это окажется ненужным и только вызовет лишние вопросы; что Ставрос, пообещав ему как следует во всем разобраться, выбросит отчет, не прочитав даже половины.

– Знаешь, это так называемое святилище мри, – заговорил наконец Ставрос, – вызвало сильный переполох у регулов. Они до смерти перепугались. Святилище, артефакт, то, что мы сделали все, чтобы сохранить двоим мри жизнь, – все это они считают звеньями одной цепи… к тому же еще ты натворил немало дел. В результате получается довольно-таки неприятная картина. Ты знаешь, что регулы на каждом углу трубят о том, что им пришлось спасать вас с Галеем?

Дункан едва удержался от ругани.

– Все было совсем не так.

– Не следует забывать, что увидев вас там, регулы вполне могли решить, что вы попали в беду. Они не могут так долго идти. Приближалась ночь, а они ужасно боятся оказаться ночью в пустыне. Эти юнцы в один голос твердят, что заметили внизу самолет и забеспокоились, не случилось ли чего с вами… Они испугались, что, если это действительно так, то во всем обвинят их, и кинулись вас искать.

– Вы на самом деле верите в это, сэр?

– Нет, – спокойно проговорил Ставрос. – Я скорее считаю это любопытством. В частности, любопытством со стороны Хулага. Он до смерти боится того, что мри могли бы сделать; боится всего, что с ними связано. И, я думаю, больше всего он боится, что оставшиеся в живых могут добраться до него. Видишь, я откровенен с тобой. Но об этом не стоит говорить вне стен этой комнаты. Теперь скажи мне: когда вы встретились с регулами, была ли с их стороны какая-то реальная, неприкрытая угроза?

– Нас самих никто не трогал. Но наше оборудование…

– Я читал.

– Да, сэр.

– Вы достаточно умело справились с этим, – проговорил Ставрос, слегка нахмурясь. – Хотя, я думаю, регулов куда больше интересовал ты… ну и реликвии мри. Я думаю, именно твоя персона заставила их оказаться там. И если бы я не послал с тобой Галея, ты мог бы и не вернуться. Ты совершенно забываешь о безопасности.

– Да, сэр.

– Они убили бы тебя при первой возможности. Я лично занялся бы этим происшествием, но уже не смог бы им помешать – было бы слишком поздно. Но при чем здесь это святилище, Дункан? При чем здесь артефакт?

– Сэр?

– Почему ты считаешь, что это так важно? Почему мри рисковали своими жизнями, чтобы пройти туда и принести это?

Дункан махнул рукой в сторону лежащего на столе отчета.

– Религия. Я объяснял…

– Ты побывал внутри этого «святилища». Я видел фильм, который ты снял. Ты действительно веришь, что это культовое сооружение?

– Для них оно имеет огромное значение. – Он был беспомощен, чтобы сказать что-то еще. Лежащие перед ним фотографии говорили другое: компьютерные банки данных, вооружение, средства связи – мри ни в чем не уступали регулам, и это ужасало.

– Ты прав: для них это очень важно. Боаз вскрыла твой овоид, Дункан. Три дня назад. Артефакт открыт.

Известие потрясло его. Дункан не поверил своим ушам: он считал, что без добровольной помощи мри землянам не обойтись… что, возможно, удастся начать переговоры… Но ловко орудовавшая кисточкой и булавочной толщины щупом толстушка Боаз вместе со всемогущими механиками «Флауэра», которые беспрекословно ей подчинялись, без труда справились с этой задачей, и теперь у мри не осталось ничего.

– Я не думал, что это произойдет так скоро, – сказал Дункан. – В отчете сказано, что это было?

– Оно есть. Не _б_ы_л_о_. Боаз говорит, что овоид сделали так, чтобы существо с надлежащей техникой могло открыть его без особого труда. И, похоже, это и в самом деле не оружие, что, как я понял, подтверждает твой фильм. Это какая-то записывающая аппаратура. Мы еще не разобрались с языком – там содержится своего рода текст; и нет никакой зацепки, чтобы расшифровать эти записи. Мы, как ты понимаешь, не хотим обращаться за консультациями к регулам. Но там также есть цифровые данные, записанные символами, которые может расшифровать любой: к тому же, там нарисован ключ. Священный предмет, который ты принес, Дункан, и это «святилище» – своего рода хранилище данных, и эти данные для мри дороже, чем их собственные жизни. Какая же информация может быть настолько ценной?