Читаем без скачивания Кровь драконов - Робин Хобб

С самого начала подъема их окутывала тишина. Оба со-средоточились на охоте и вообще не хотели говорить о непростых вещах. Тимаре вспомнилось, что прежде молчание в компании Татса не вызывало у нее неприятия. Тогда они будто погружались в уютное безмолвие друзей, которым не всегда нужны слова. А сейчас ей не хватало этого ощущения. Не подумав, она произнесла:

– Иногда мне жаль, что нельзя вернуться к тому, что было между нами раньше.

– Раньше, чем что? – уточнил он.

Она пожала плечами и оглянулась на него, не переставая идти по звериной тропе.

– К тому, что было до ухода из Трехога. До того как мы стали хранителями драконов.

И до того, как он переспал с Джерд. Тогда любовь и плотская близость были запрещены ей обычаями Дождевых чащоб. А ведь именно Татс дал ей понять, что хочет ее, и пробудил в ней ответные чувства. Потом жизнь почему-то стала нелепо сложной.

Татс не ответил – и Тимара вновь растворилась в окружавшей их красоте. Солнечные лучи пробивались сквозь прорехи в облаках. Мокрые черные ветки деревьев образовывали узоры на фоне серого неба. То тут, то там проглядывали желтые листья, под ногами шуршала трава, которая создала пышный влажный ковер, заглушавший шаги. Ветер стих: теперь он не подхватит их запах. Идеальная погода для охоты.

– Я хотел тебя и тогда. В Трехоге. Я… просто боялся твоего отца. А твоя мать вообще внушала мне ужас. И я не знал, как с тобой об этом заговорить. Тогда все было запрещено.

Она откашлялась.

– Видишь участок, где тропа раздваивается? Там растет большое дерево. Если мы на него залезем, то сможем хорошо рассмотреть окрестности. И оттуда легко будет целиться в зверя. Нам обоим хватит места, чтобы сделать выстрел, если будет в кого.

– Вижу. Удачный план, – ответил он отрывисто.

Благодаря своим когтям Тимара легко забралась наверх. Деревья здесь были малюсенькими по сравнению с теми, среди которых она росла, и ей пришлось переучиваться, чтобы взбираться на них. Она перекинула ногу через ветку и на-клонилась вниз, чтобы подать Татсу руку, – и внезапно он спросил:

– Ты не собираешься поговорить начистоту?

Он схватил ее, и его лицо было всего в нескольких ладонях от ее собственного. Она почти повисла вниз головой и потому вынуждена была встретиться с ним взглядом.

– А нужно? – тоскливо пробормотала она.

Он чуть потянул ее за руку и влез на дерево с такой легкостью, что она заподозрила: он смог бы справиться и без ее помощи. Татс устроился на ветке, которая росла чуть повыше. Он прислонился спиной к стволу и, повернувшись в противоположную сторону, принялся наблюдать за тропой. Сперва они оба в молчании готовили луки и раскладывали стрелы. Наконец все было сделано. Рев реки превратился в далекое бормотание. Тимара прислушалась к перекличке птиц.

– Я хотел бы, – произнес Татс скороговоркой и осекся. – Мне это необходимо, – добавил он еще через мгновение.

– Почему? – спросила она, хотя на самом деле и знала ответ.

– Я схожу с ума и все время ломаю себе голову. Я не могу догадаться, Тимара… Поэтому мне надо, чтобы ты сказала мне правду, все как есть… Наверное, мне будет больно, но я не стану злиться… Ну, я постараюсь не злиться и не буду показывать этого… Но мне необходимо знать, Тимара. Почему ты выбрала Рапскаля, а не меня?

– Я не выбирала, – выпалила она и поспешно добавила, чтобы он не успел ни о чем ее спросить: – Думаю, ты не сможешь понять. Я сама толком не понимаю, поэтому и объяснить тебе не смогу. Мне нравится Рапскаль. Я… люблю Рапскаля, точно так же как и тебя. Как мы могли пережить все то, что с нами случилось, и расстаться? Но суть не в том, что я испытывала к Рапскалю в ту ночь. Я не спрашивала себя: «А не лучше ли мне пойти к Татсу?» Дело было в том, что я сама себя чувствовала… Я знала, кем я была. И вдруг оказалось, что я могу это сделать, если захочу. Вот и все.

Татс помолчал, а затем хрипло проворчал:

– Ты права. Я несообразительный.

Тимара надеялась, что он сменит тему, но Татс не уни-мался:

– Значит, когда ты была со мной, тебя к этому совсем не тянуло?

– Татс, я тебя хотела, – прошептала она. – Ты должен был сообразить, насколько трудно мне было сказать тебе «нет». И себе.

– Но потом ты решила сказать «да» Рапскалю, – буркнул он.

Татс явно не собирался отступать.

Тимара тщетно попыталась найти верные слова, но ничего путного в голову не приходило.

– Наверное, я сказала «да» себе, а Рапскаль просто оказался рядом в тот момент. Не очень приятно звучит, да? Но так оно и есть, Татс… Я не вру.

– Мне жаль… – У него сорвался голос. Он кашлянул и заставил себя продолжить: – Жаль, что там был не я. Ты меня не дождалась, и я не был у тебя первым.

Ей не хотелось знать, в чем причина, однако она не смогла не спросить:

– Почему?

– Тогда это было бы чем-то… ну, волшебным. Тем, что мы смогли бы вспоминать вместе всю нашу оставшуюся жизнь.

Татс говорил проникновенно и с глубоким чувством, но его реплика ее не тронула, а лишь рассердила.

Теперь ее голос стал ядовито-горьким:

– Как ты сберег свой первый раз для меня?

Он подался вперед и повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Она ощутила его движение, но не пожелала даже встречаться с ним взглядом.

– Не могу поверить, что ты до сих пор тревожишься из-за того случая, Тимара. Ты давно меня знаешь и должна была бы понять: ты всегда значила для меня больше, чем могла бы надеяться Джерд. Да, мы спали вместе, и мне нечем гордиться. Я сглупил, Тимара. Я признаю, что совершил громадную ошибку и… ну, она тоже была рядом и сама мне предлагала. И, по-моему, для мужчины все иначе. Ты поэтому кинулась на шею Рапскалю? Потому что ревновала? Что за бессмыслица! Между прочим, он был с Джерд, ты не забыла?

– Я не ревную, – заявила она. Она не лгала. Ревность отгорела, но она вынуждена была признать, что обида осталась. – Раньше я действительно сильно мучилась и не могла успокоиться… Потому что я считала, что между нами есть нечто особенное. А еще, если честно, то еще и потому, что Джерд часто тыкала мне этим в нос. Она представила все таким образом, что если я буду с тобой, то подберу за ней объедки.

– Объедки! – повторил он тусклым голосом. – Вот как ты ко мне относишься? Как к чему-то, что она выбросила. Решила, что я тебя уже недостоин!

Постепенно в его словах появился гнев. Тимара тоже рассвирепела. Он захотел, чтобы она сказала ему правду, и пообещал не сердиться, а теперь начал искать повод для ссоры. Он, видите ли, пожелал продемонстрировать ей ту ярость, которую давно копил в себе. Ну и пусть! Сейчас ей невозможно признаться ему в том, что – да – она успела немного пожалеть, что ей тогда подвернулся Рапскаль.