Читаем без скачивания Восток - Марик Лернер

А вот теперь население одного Братска выросло за считаные годы в семь раз, и скоро до сотни тысяч дойдет. А это все больше вербованные из европейской части, в основном разорившиеся из-за кризиса крестьяне. Демографический баланс серьезно сдвинулся, и на карте страны появилось место, населенное большим количеством саклавитов, которые есть русские, а не пришлые или инородцы. А будут развиваться Туркестан с Дальним Востоком — и туда поедут.

Жизнь здесь достаточно тяжела, и работа была не для белых ручек. Зато появилась прекрасная возможность для приложения любых планов. Государство в эти дела почти не вмешивалось, и переселенцы из разряда хорошо соображающих очень быстро нашли себе занятия. По мере развертывания огромного объема работ в программе государственного развития края появлялись все новые пункты. Рыбное хозяйство, сельское, городское планирование, создание дорог и развитие существующих. А это все рабочие места.

Богатство края подтверждалось недвусмысленно и видом из окон. Вдоль железной дороги тянулись сжатые и покрытые золотистыми снопами хлеба поля. Повсюду на станциях кипела работа: горы разных товаров ожидали очереди отправки к местам назначения. Тяжело нагруженные поезда перебрасывали на запад бесконечные эшелоны с продуктами труда сибиряков — масло, кожи, мясо, хлеб, скот, лес и прочее, и прочее…

Кроме заводов появилось огромное количество строительных, деревообрабатывающих, продовольственных мелких предприятий. Люди строятся и нуждаются во многих вещах. Проще всего производить на месте. Правительству только нужно, играя на экономических льготах, поощрять важнейшие направления развития. Без еды и жилья на второй год стройки никто не остался. Пекарни, мясобойни, пивзавод и рыболовецкие артели росли как грибы. Предприимчивых нашлось много. А там подтянулись и другие, серьезные компании. Уже строится большой целлюлозно-бумажный комбинат (леса вокруг много), химические предприятия, и даже появились собственные газеты и радиостанция.

Братск без учета государственных заводов уже производит до двадцати процентов продукции Иркутской губернии. И город продолжает расти, люди едут по вербовке и получая письма от знакомых. Они везут сюда своих детей и свое будущее. В городе открылась целая сеть профессиональных и просто школ для малолеток. Это направление с самого начала военные власти взяли под строгий контроль. Где еще рождается социальная революция, как не за школьной партой? Именно там и воспитывается уже второе поколение прогрессивных молодых людей. Школы целенаправленно внедряют в сознание учащихся желание развивать свою страну. Обновляющемуся обществу необходимы предприимчивые (инициатива, направленная на общее благо, постоянно поощряется), эффективно работающие (получение квалификации и образования в соответствующих учреждениях) и патриоты.

Вообще по части развития электроэнергетики у Салимова явный пунктик. Уже через год после переворота был принят закон о принудительном объединении всех частных экономических компаний в несколько концернов. Лет через десять началось включение в единую энергетическую сеть, чему немало способствовали строительство Днепровской и Волховской ГЭС. Теперь еще и Братская. Сделано отнюдь не по простоте душевной. Государство установило прямой контроль над тарифами и могло выдавать дополнительные льготные квоты определенным направлениям развития. А где удешевление энергии, там и развитие промышленности.

Даже во время кризиса мы умудрились не просто увеличивать производительность труда, но еще и повышать качество продукции. Сырье на экспорт составляло не больше трети, все остальное шло готовой продукцией.

Мы к началу тридцатых годов самостоятельно удовлетворяли большую часть потребностей страны в машинах и оборудовании. Если привозной трактор стоит семь сотен в долларах, да еще таможенные пошлины, а собственный по фордовской лицензии — четыре, максимум пять, — у кого выгоднее взять? Качество только вначале было хуже. На экспорт отправляют в лучшем виде. Это на Руси всегда закон — иностранцы получают лучшее. Иногда даже противно. На себя работать в первую очередь необходимо, но валюта для страны потребна.

Иностранцы крайне удивлялись значительному повышению квалификации рабочих, инженерно-технического персонала. А что делать? Хочешь хорошо жить, когда из села лезут тучи разорившихся из-за общемировой депрессии людей, — еще не так раскорячишься. И на профессиональные курсы побежишь как миленький. Сдашь экзамен — жалованье выше, и сам на другой уровень поднялся. Ты уже не рабочий — мастер!

Еще и постоянно внедряли различные технико-организационные новшества. По централизованным планам строили целые металлургические комплексы. Производство чугуна и стали практически удвоилось за десять лет. Дошло до того, что начали поставлять специальные стали на экспорт. При наших ценах и низкой зарплате не только конкурентоспособны оказались, но и кое-где стали теснить европейцев.

Можно по-разному смотреть на политику Диктатора, особенно его навязчивое стремление развивать тяжелую промышленность за государственный счет, но не стоит пытаться отрицать результат. Идеологии приходят и уходят, а народ остается. И никуда уже не денутся десятки тысяч людей, получивших работу. Их дети будут считать Братск своей родиной. Уж жить точно станут лучше, чем раньше. Сюда миллионеры не приехали. Большинство, кроме собственных рук, ничего изначально не имело. Сумели заработать и устроиться — честь им и хвала. А где богатая страна, там и сильная армия. Кому охота отдавать заработанное своим горбом врагам?

Ян подскочил на койке, еще не успев понять, что произошло. До подъема не меньше двух часов — глухая ночь на улице. Курсанты вставали и с недоумением прислушивались. В городе ревели гудки. На всех заводах и фабриках одновременно. Даже паровозы на станции присоединились. Рев стоял неописуемый. Потом за окнами в районе станции забухали выстрелы. Прекрасно было слышно, как садят неизвестно куда, пока обойма не кончится. Пистолеты, винтовки — все вперемешку. Не обычная какофония боя, а бессмысленная стрельба.

Дневальный у тумбочки в коридоре оглашенно заорал:

— Смирно!

Тут уже без вопросов: ротный пришел. Ночью их обычно не трогали, а на плановые учения все это меньше всего похоже. Вот теперь и объяснят, поспешно занимая привычные места в шеренге, думал каждый.

Майор зашел широким шагом, непривычно небрежно одетый. Пуговица на мундире расстегнута, фуражка торчит на затылке. Вечно начищенные до блеска сапоги подозрительно не блестят. Он встал перед строем полуодетых курсантов и, мгновение помолчав, громко сообщил:

— Сегодня в двенадцать ноль-ноль ночи было подписано соглашение о прекращении огня. Австрийцы приступают к выводу войск на свою территорию! Война закончилась!

Курсанты возбужденно загудели.

— А с нами-то что будет? — выкрикнул голос.

— Собравшихся прямо завтра валить домой я крупно разочарую. Вы по-прежнему находитесь в армии. Прекращение огня — это еще не мирный договор. Какое-то время пройдет, и увольнять в запас будут в первую очередь старшие возрасты. Приказа о демобилизации не поступило. Так что в ближайшее время для вас ничего не изменится. Успеете получить свое звание. Это раз.

— Тоже неплохо, — согласился еще один голос.

— Армейской дисциплины, Зибров, — спокойно сказал майор, — никто не отменял. Заткнуться и слушать.

— Так точно! — молодцевато заорал курсант. Когда он хотел, прекрасно умел выпучивать глаза и строить из себя недалекого парня, с утра до вечера изучающего устав. В промежутках спокойно мог продать все с себя, а заодно и с соседа. Причем тот оставался в глубокой уверенности, что сам и подал идею.

— Занятия на завтра… в смысле на сегодня — отменяются. Можете считать день выходным, кроме находящихся в наряде.

— Ура! — дружно взревел строй. — Майору Юнакову слава!

— Но это не означает, что все могут разбежаться в город по девкам или нажраться самогону. Все в меру. Подведете училище — пожалеете. Еще вопросы есть? Отдыхайте.

Он четко повернулся и направился к выходу. Команды никто дожидаться не стал, строй моментально распался на отдельные кучки.

— Я не очень ошибаюсь, — задумчиво сказал Черемисов, — мы получили неофициальное разрешение выпить? Главное, из казармы носа не высовывать. Пошли, Ян, тяпнем.

— У тебя есть? — с надеждой спросил моментально появившийся рядом Зибров. Он всегда знал, где можно пристроиться. Нюх на халявную выпивку у него был очень тонкий, и ошибок практически не случалось.

— У него есть, — хлопая Яна по спине, сообщил Черемисов. — Великий день — двадцать пять лет со дня появления на свет. В каптерке спрятал? Гусева еще покличем и посидим спокойно, без остального коллектива.