Еще много дней никто не осмеливался приблизиться к этому месту, и гигантский труп гнил под летним солнцем, порождая чудовищное зловоние. А те, кто решился подойти к нему наступившей осенью, когда запах ослабел, утверждали, что слышали исходивший от огромной туши голос Натери, который чем-то возмущался.
Что же касается Гаспара дю Норда, спасшего Вийон, то он дожил до преклонных лет, окруженный всеобщим уважением, и был единственным в тех краях колдуном, чья деятельность ни разу не вызвала неудовольствия церкви.
ВТОРОЕ РОЖДЕНИЕ ВЕНЕРЫ
The Disinterment of Venus (1934)
До нескольких весьма прискорбных и скандальных происшествий, случившихся в 1550 году, огороды в Перигоне были расположены на юго-восточной стороне аббатства. После этих событий их перенесли на северо-запад, где они находились до сих пор, а прежнее место заросло бурьяном и шиповником, которые, по строгому приказу сменявших друг друга аббатов, никто никогда не пытался выполоть.
Происшествие, вызвавшее перенос морковных грядок, превратились в Аверуане в народное предание. Сейчас уже трудно сказать, сколько в этой истории правды, а сколько — вымысла.
Однажды апрельским утром три монаха вскапывали огород. Их звали Поль, Пьер и Яг. Первый был зрелым и сильным мужчиной; второй только входил в пору расцвета; третий — почти мальчик, который лишь недавно принял монашеский обет.
Яг вскапывал глинистую почву усерднее и прилежнее своих товарищей. Благодаря заботам многих поколений монахов в огороде почти не попадалось камней, но вскоре лопата Яга звякнула, задев какой-то твердый предмет.
Он решил, что это небольшой валун, который необходимо, к вящей славе Господней, убрать из монастырского огорода. С воодушевлением взявшись за дело, он начал углублять яму, отбрасывая влажную землю в сторону. Задача, однако, оказалась не из легких, а предполагаемый валун, постепенно обнажаясь, начал обнаруживать весьма странные очертания. Забыв про свою работу, Пьер и Поль пришли на помощь своему товарищу. Благодаря их объединенным напряженным усилиям вскоре стало ясно, что представляет собой этот предмет.
В огромной яме, которую вырыли монах, оказались вымазанные землей голова и туловище мраморной женщины. Бледный камень плеч и рук был очищен от грязи в тех местах, где его задели их лопаты, но лицо и грудь оставались облеплены затвердевшей землей.
Фигура стояла прямо, словно на каком-то невидимом пьедестале. Одна рука чуть приподнята, будто в попытке прикрыть прелестную грудь, вторая, свободно свисавшая, была еще погружена в землю. Раскапывая дальше, монахи вскоре освободили пышные ягодицы и округлые бедра, и, наконец, дошли до вкопанной в землю гранитной плиты, служившей пьедесталом.
Во время своих раскопок святые братья почувствовали странное томление, причину которого едва ли могли бы объяснить, но которое, казалось, исходило от рук и груди изваяния, так долго находившегося в земле. Это было неизъяснимое наслаждение, смешанное с благочестивым ужасом, наслаждение, которое три монаха могли бы счесть низким и порочным, если бы знали, что это такое.
Опасаясь повредить мрамор, они орудовали лопатами с большой осторожностью, и когда наконец раскопки были закончены и взгляду предстали восхитительные ступни статуи, Поль, самый старший, начал пучками травы стирать землю, все еще покрывавшую ее прекрасное тело. Избавив статую от земляной корки, он в довершение вытер ее подолом и рукавами своей рясы.
Трое монахов, обладавшие некоторыми познаниями в античной истории, поняли, что скульптура была, по всей видимости, статуей Венеры, восходящей к эпохе завоевания Аверуана римлянами, которые воздвигли здесь несколько алтарей этой богини.
Ни превратности истории, ни долгие века заточения в земле не нанесли вреда чудесному мрамору. Небольшие повреждения, казалось, лишь подчеркивали ее прелесть.
Статуя казалась безупречной, но ее совершенство несло на себе безошибочно узнаваемую печать зла. Формы ее фигуры были преисполнены сладострастия. На полном лице Цирцеи играла манящая улыбка, но каким-то образом пухлые губы одновременно складывались в недовольную гримасу. Шедевр неизвестного скульптора — богиня прелестная и соблазнительная, властная и коварная.
Запретное очарование, казалось, исходило от белого мрамора и обвивалось, точно лиана, вокруг сердец святых братьев. С внезапным чувством стыда они вдруг вспомнили о своих монашеских обетах и заспорили о том, что делать с Венерой, которая казалась несколько неуместной на монастырском огороде. После коротких пререканий Яг отправился к настоятелю, чтобы доложить ему о находке и получить его указания. Тем временем Поль и Пьер возобновили свои прерванные труды, время от времени бросая взгляды на языческую богиню.
Настоятель монастыря, преподобный Августин, тотчас пришел в огород в сопровождении всех монахов, которые в этот час были свободны от работы. С постной миной, не проронив ни слова, он принялся рассматривать статую, а его спутники застыли в ожидании, не осмеливаясь высказать свое мнение до того, как выскажется настоятель.
Даже праведный Августин, однако, несмотря на свой возраст и суровый нрав, был несколько смущен чарами, исходившими от мраморной фигуры. Он ничем не выдал этого и держался даже строже, чем всегда. Он велел принести веревки и поднять Венеру, поставив ее на траву рядом с ямой. Чтобы справиться с этой задачей, Полю, Пьеру и Ягу понадобилась помощь еще двоих монахов. Многие монахи устремились вперед, а некоторые даже порывались дотронуться до статуи, пока настоятель не сделал им строгий выговор за любопытство. Несколько старых святош называли статую языческой гадостью и настаивали на том, чтобы немедленно ее разбить. Другие, более практичные, замечали, что Венера вполне может быть продана за внушительную цену какому-нибудь богатому ценителю искусства.
Августин, хотя и полагал статую гнусным языческим идолом, медлил с решением, как будто прекрасная мраморная женщина молила его о пощаде голосом наполовину человеческим, наполовину божественным. Отводя глаза от белоснежной груди, он решительно приказал братьям вернуться к трудам и молитвам, упомянув о том, что Венера останется в огороде до тех пор, пока не будет принято окончательное решение. Затем он велел одному из братьев принести рогожу и прикрыть ею неподобающую наготу богини.
Находка античной статуи стала источником многих споров и распрей в тихом перигонском аббатстве. Дабы пресечь грешное любопытство, недостойное святых братьев, настоятель распорядился, чтобы к статуе не приближался никто, кроме тех, кто ухаживал за огородом. Кое-кто из церковного начальства впоследствии порицал его за проявленную слабость, которая помешала немедленно уничтожить статую, и до самой смерти старик горько сожалел о проявленной беспечности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
