на то, какое отношение это имеет к самому Арло. Вместо этого он спросил:
– И что произошло?
– Я возвращался домой с работы в кинотеатре. Было поздно. Посмотрел на кладбище и увидел, как что-то д-д-движется. Среди могил, очень быстро. – Умолкнув, Арло уставился на стол. – Я присмотрелся внимательнее, но ничего не увидел.
Он провел пальцем по столу, после чего долго молчал, и Дилан не перебивал его мысли. Очевидно, Арло было больно, и Дилан увидел у него на лице то, что никак не ожидал увидеть: страх.
– Я двинулся прочь от кладбища и вдруг увидел прямо перед собой… нечто. С виду это был вроде ч-человек, но у него с лица отваливались куски мяса. Глаза у него были прямо-таки огненно-красные. Он заревел на меня, словно дикий зверь. Я отпрянул назад, а когда снова поднял взгляд, его уже не было. – Арло сглотнул комок в горле. – Клянусь, я в жизни своей никогда не бегал так быстро! На следующий день я захватил с собой своего брата, и мы снова направились на кладбище. И тут что-то ударило меня сзади. Словно накатившая в-волна. Меня сбило с ног. Существо стояло надо мной, и я смог его рассмотреть.
Страх на лице у Арло перешел в безотчетный ужас.
– И что это было?
– Демон. Только так я и могу его описать. – Арло облизнул пересохшие губы, упорно не отрывая взгляд от стола. – Я закричал, призывая брата, но, когда тот подоспел, демон уже исчез. Не осталось ничего. Ни следов на земле – ничего. Вот когда я понял, что со мной не все в порядке. А дальше становилось только хуже. Я начал видеть демона повсюду, поэтому в школе меня отправили на психиатрическую экспертизу. Мне сказали, что у меня шизофрения со зрительными и с-слуховыми галлюцинациями. – Шмыгнув носом, он вытер его тыльной стороной запястья. – Мне сказали, что дальше будет еще хуже.
– Вы по-прежнему видите демона?
Арло молча кивнул.
– Вы видели его в ту ночь, когда, как вам кажется, вы убили троих людей?
– Почему вы так говорите? Мне кажется, будто я их убил? Я их правда убил!
Арло заерзал на стуле. Дилан отметил, что подушечки пальцев у него стерты. Словно он постоянно тер что-то пальцами.
– Арло, я знаю, что вы этому противились, но мне бы хотелось, чтобы сюда пришел психиатр и побеседовал с вами. Полагаю, это поможет мне лучше понять, что происходит. И если вы не захотите, мы никому не раскроем результаты обследования. Вы не возражаете, если я пришлю к вам психиатра?
– А почему бы и нет? – Арло пожал плечами. – В моем распоряжении все время мира. По крайней мере, до тех пор, пока меня не казнят.
* * *
По дороге из тюрьмы Дилан позвонил доктору Лейтону Симмонсу, психиатру, чьими услугами пользовался уже не раз. Лейтон ответил после третьего гудка. Он учащенно дышал.
– Занимаешься? – спросил Дилан.
– На эллиптическом тренажере[13]. Лучшие упражнения. Что там у тебя?
– Мне нужно, чтобы ты освидетельствовал одного клиента. Денег у него нет, но, думаю, я смогу сделать так, чтобы тебе заплатила администрация округа.
– Какова проблема?
– Он заявляет, что в пятнадцать лет ему поставили диагноз шизофрения, и я хочу выяснить, действительно ли это так.
– В чем его обвиняют?
– В тройном убийстве. Он настаивает на том, что это его рук дело, он был перепачкан с ног до головы кровью жертв, и он сделал полное признание, но мне кажется, тут что-то не так. Я хочу выяснить, не выдумывает ли он все это ради того, чтобы привлечь к себе внимание.
Дилан услышал, как эллиптический тренажер остановился.
– Ну, мне потребуется поработать с ним минимум сорок часов. В настоящий момент у меня запарка, но через два месяца я смогу…
– Ждать так долго нельзя. К этому времени уже начнется судебный процесс. Мне нужно, чтобы ты начал прямо сегодня же.
– Дилан, об этом не может быть и речи.
– В таком случае у меня нет выбора. Я напоминаю об одолжении.
– Значит, вот ты как? – усмехнулся Лейтон.
Несколько лет назад Дилан защищал шестнадцатилетнего сына Лейтона, которого поймали на том, что он продавал «травку» одноклассникам. Дилан добился для парня исправительных работ – и снятия судимости по достижении восемнадцати лет. Он взялся за дело бесплатно исключительно по одной причине: ему хотелось, чтобы Лейтон был ему обязан.
– Ну хорошо, я разгребу свои дела. Высылай мне всю информацию.
– Я тебе очень признателен.
– Не радуйся раньше времени. В таких случаях подозреваемые, как правило, признаются вменяемыми, и тогда мне придется показать в суде, что твой клиент полностью отдавал себе отчет в своих поступках. Так что не исключено, что я только тебе наврежу.
Глава 16
На протяжении следующих нескольких дней Дилан и Лили полностью сосредоточились на деле Арло Уорда. Мэдлин обещала добиться от администрации округа возмещения расходов на экспертизы и сказала, что отдаст половину своего гонорара: пятнадцать тысяч долларов. Из чего следовало, что фирма «Астер и Риччи» будет защищать обвиняемого в тройном убийстве по минимальным расценкам, учитывая то, сколько сотен часов партнерам придется потратить на дело.
– Широкий общественный резонанс с лихвой компенсирует небольшую оплату, – заметила Лили, сидя в кабинете.
– Что это тебя в последнее время так волнует общественный резонанс?
Лили помолчала.
– Есть кое-какие вещи, которые требуют более высокого дохода. Поэтому я стараюсь обеспечить, чтобы наша фирма из года в год демонстрировала рост. А громкие дела, привлекающие много внимания, являются неотъемлемой составляющей моего плана.
Через неделю после встречи с Арло партнеры собрались в тесном кабинете Мэдлин в Сипио. Здание находилось рядом с окружным судом, и на весь этаж имелась всего одна секретарша. А туалет был один на все здание.
Из окна четвертого этажа должен был открываться вид на здание суда, однако на подоконнике высились кипы бумаг. Лишь две личные вещи украшали кабинет: фотография Рут Бейдер Гинсбург[14] и композиция из исторических флагов Гаити, родины Мэдлин.
Заседание, на котором предстояло назначить дату предварительных слушаний дела, должно было начаться через полчаса.
– Итак, – вздохнула Мэдлин, – что дальше?
– Все зависит от Арло, – сказала Лили. – Своим отказом признать себя невиновным он связывает нам руки.
– Именно. Мне очень хотелось бы заставить его передумать.
– Пока это не имеет значения, – сказал Дилан. – В настоящий момент мы отрицаем все. Нам нужно решительно противодействовать всему, что скажет обвинение. Если оно заявит, что небо голубое, мы должны будем возразить и подать протест, утверждая, что это не так. Жаловаться, отрицать, кричать, спорить по каждому вопросу, чтобы всемерно мешать работе обвинения. Возможно, это заставит Келли смягчить свою позицию и согласиться на невменяемость Арло, отправив его в психиатрическую лечебницу штата.
– Удачи вам в этом, – пробормотала Мэдлин. – Мне уже довелось много работать с прокурором Уайтвулф. Пожалуй, другого такого упрямого человека я не встречала.
– Тут другое дело. Келли идет на огромный риск, не предлагая компромиссных вариантов, поскольку может вообще проиграть дело. Тут замешано что-то личное, о чем она не говорит.
– Например?
– Понятия не имею. – Дилан пожал плечами. – Но нам нужно это узнать.
* * *
Разбирать дело Арло Уорда был назначен судья Тимоти В. Хэмилтон. Дилан знал его по многим совместным делам, поскольку в прошлом Хэмилтон был заместителем окружного прокурора округа Кларк.
В юриспруденции есть так называемое философское направление Трутера, названное по имени профессора права Йельского университета, который впервые его сформулировал.
Основополагающий принцип этого направления заключается в том, что присяжные и судья должны услышать абсолютно все обстоятельства дела безо всяких исключений. Если полицейские нарушили чьи-то конституционные права, их необходимо наказать в административном порядке, однако собранные ими доказательства все равно нужно использовать в деле. «Истина гораздо важнее любых нарушений
