Основная цель предпринимателей всех времен и народов – получение прибыли – еще не осознавалась новоиспеченными акционерами, которыми становились члены трудового коллектива. Поскольку предпринимателями все эти работники: продавцы, станочники, инженеры и т. д. – себя не ощущали, то и получение прибыли для них не было основной целью. Вместо этого они стремились к «социальной справедливости», к «социализму с человеческим лицом» и к другим химерам нашего недавнего прошлого.
Точно так же учредители появляющихся акционерных и других обществ ощущали себя скорее членами производственного кооператива, нежели собственниками своего бизнеса.
Поэтому конфликтов интересов между различными группами акционеров или участников обществ еще не могло быть: еще не пришло это время.
Таковым представляется первый этап в истории корпоративных отношений.
Необходимо отметить, что, раскрывая цели, ограничения и особенности реформы собственности в переходной экономике, А.Д. Радыгин с полным правом пишет: «Цель реформы собственности (более узко – приватизации) как фундаментального элемента системных реформ в переходной экономике заключается в обеспечении базовых условий для нормального функционирования будущей рыночной системы» [37] .
Именно в ходе процесса трансформации отношений собственности в масштабах страны возможно формирование новых мотиваций хозяйствующих субъектов и предпосылок для рационального изменения структуры производства как ключевых условий повышения эффективности производства и роста национального дохода.
Естественно, что появлению тех или иных законодательных актов и тем более конкретных новых форм собственности предшествовал относительно длительный процесс постепенного снятия табу и ограничений коммунистической идеологии. При этом использование в качестве реформаторских рекомендаций таких понятий, как «право частной собственности» и «приватизация», оставалось для периода 1985–1989 гг. не только непопулярным, но и потенциально опасным для его авторов делом.
В конце 80-х – начале 90-х годов еще продолжали действовать нормативные акты, принятые в 20-е годы. После ликвидации в начале 60-х гг. промысловой кооперации так или иначе функционировали только потребительские кооперативы, которые не были альтернативной госсектору формой.
И хотя уже в 1987 г. было образовано около 14 тыс. «новых» производственных, торговых и сервисных кооперативов с числом занятых более 200 тыс. человек, только с принятием Закона СССР от 26 мая 1988 г. № 603-1 «О кооперации в СССР» начался относительно кратковременный бум кооперативного сектора. В 1990 г. в СССР действовало уже 245 тыс. таких кооперативов, совокупная доля которых в ВНП составляла 6,1 %. Вместе с тем эта цифра – 245 тыс. – составляла лишь 59 % от общего числа зарегистрированных кооперативов [38] .
Этот Закон дал заметный толчок развитию негосударственного сектора экономики и поставил кооперативы (иными словами, групповую собственность), хотя и формально, в один ряд с государственными предприятиями и ввел регистрационный принцип их создания.
Однако ожидаемого в то время социально-экономического эффекта – насыщения рынка товарами и услугами, экономии материальных ресурсов, вовлечения в производство личных средств населения, развития вторичной занятости, стимулирующей конкуренцию госсектору, – эта форма, как и легализация индивидуальной трудовой деятельности, не принесла.
Также необходимо отметить, что Закон СССР от 6 марта 1990 г. «О собственности в СССР» и поправки к Конституции СССР, внесенные 14 марта 1990 г. (ст. 10–13) фактически признали право частной собственности, допуская наличие в собственности граждан и негосударственных юридических лиц средств производства, ценных бумаг и иных материальных и нематериальных объектов и прав, приносящих доход. По крайней мере декларативно все три легальные формы собственности – собственность граждан, коллективная (включая акционерную) и государственная – были объявлены равными с точки зрения гражданского права и возможностей юридической защиты.
Союзный Закон о собственности стал фактически первым актом, допускающим возможность инкорпорирования и приватизации. В статье 10 этого Закона предусматривались такие методы «образования и приумножения коллективной собственности», как аренда госпредприятий работниками с правом последующего выкупа и преобразование госпредприятий в акционерные общества.
Тем не менее, в силу отсутствия конкретных легальных технических процедур, такие методы носили экспериментальный и единичный характер. Затем два документа: постановление Совета Министров СССР от 19 июня 1990 г. № 590 и постановление Совета Министров РСФСР от 25 декабря 1990 г. № 601 «Об акционерных обществах» – детализировали нормы функционирования акционерных обществ (АО) и товариществ с ограниченной ответственностью.
Их появление положило начало интенсивному формированию новых организационно-правовых форм: к концу 1991 г. вновь созданных АО и иных хозяйственных товариществ на территории России насчитывалось уже свыше 150 тыс. Наряду с этим необходимо отметить, что только весной 1991 г. завершилось идеологическое и правовое (но все еще не реальное) оформление института частной собственности в СССР в самом общем и декларативном виде.
Проведенный анализ показывает, что в ту пору имелись существенные разногласия в подходах к акционированию государственных предприятий. Так, В. Селюнин, Б. Алехин, С. Глазьев выступали за обязательную продажу всех или значительной доли акций частным лицам и независимым от государства институциональным инвесторам. За полноценное, хотя и постепенное, базирующееся на индивидуальных проектах акционирование выступали Г. Явлинский и Л. Григорьев, выдвинувшие эти предложения в программе «500 дней».
В рекомендациях правительственных специалистов (Т. Попова, Г. Меликьян, С. Ассекритов) акционирование носило во многом формальный характер, поскольку предполагало массовое создание закрытых акционерных обществ с продажей незначительной доли акций (порядка 10 %) трудовым коллективам соответствующих предприятий. Последний способ со всей очевидностью означал не что иное, как мимикрию господствующих бюрократических структур.
В этой ситуации Президент РФ подписал Указ от 29 декабря 1991 г. «Об ускорении приватизации государственных и муниципальных предприятий», в соответствии с которым были утверждены разработанные на основе проекта государственной программы приватизации «Основные положения программы приватизации государственных и муниципальных предприятий в Российской Федерации на 1992 год». Их реализация началась с 1 января 1992 г.
Вышеупомянутые «Основные положения…» стали фактически первым документом, на практике регулирующим приватизационный процесс и давшим старт программной (т. е. не спонтанной) приватизации в России. Известно, что если 1990–1991 гг. можно охарактеризовать прежде всего как годы «спонтанной приватизации», 1992 г. войдет в историю России как год старта крупномасштабной реформы в сфере отношений собственности на основе разработанного приватизационного законодательства, то 1993–1994 гг. – это прежде всего годы интенсивного наращивания «критической массы» соответствующих преобразований. Необходимо выделить и ряд факторов, воздействие которых на приватизационный процесс носило негативный характер, и прежде всего слишком высока была степень политической нестабильности в обществе.
В этих процессах существенным фактором являлось отсутствие необходимой правовой среды. В целом вполне объективный парадокс заключается в том, что к моменту, когда была разработана и принята практически полная нормативная база в сфере собственно приватизации (свыше 200 ключевых документов в 1992–1994 гг.), некоторые документы уже устарели. На повестку дня вышли совсем другие вопросы, связанные с постприватизационным существованием множества предприятий, которые требовали правового регулирования.
В рамках программы малой приватизации к 1 июля 1994 г. в России было приватизировано свыше 50 % всех малых предприятий. В ходе большой приватизации к 1 июля 1994 г. на базе средних и крупных госпредприятий было создано свыше 20 тыс. акционерных обществ. В середине 1994 г. в России насчитывалось около 50 млн. акционеров вновь созданных промышленных акционерных обществ или чековых инвестиционных фондов.
К 1 июля 1994 г. было приватизировано свыше 100 тыс. предприятий [39] , или 74 % от всех государственных предприятий, тогда как на 1 января 1993 г. этот показатель составлял 18 % [40] .
Концепция ваучерного варианта приватизации в России была принята на заседании Правительства РФ 11 июня 1992 г. Приватизационные чеки (ваучеры) представляли собой государственные федеральные (и только федеральные) ценные бумаги с ограниченным сроком действия равного достоинства (10 тыс. руб.) на предъявителя с правом свободной продажи.
